– Заклятию? – Если ее реакция и была игрой, то игрой первоклассной.
– На тебе лежит заклятие, Элиэль. Я сам не могу сказать точно, откуда знаю это, но знаю, и мой друг Урсула согласна со мной. Она обладает большим опытом по этой части.
– Я не понимаю, о чем ты! Что за ужасная мысль!
Д’вард вздохнул:
– Кто сделал это, Элиэль? Кто из твоих так называемых богов?
Она уже чуть ли не кричала.
– Что ты несешь! Какое еще заклятие?
– Пиол сказал, ты жила в Юрге, значит, скорее всего это дело рук Кен’та; он, насколько я помню, еще и твой отец. Почему ты бросила работу и пришла сюда искать меня? Ответь, Элиэль, мы ведь говорим об убийстве… Ты правда хочешь убить меня?
– Конечно, нет!
– Ты позволишь мне поцеловать тебя?
– Конечно… я хотела сказать, может быть. – Теперь она точно скрывала что-то.
Д’вард вздохнул:
– Завтра мы будем в Юргвейле. Ты можешь вернуться домой и продолжить свою карьеру.
– Ты хочешь сказать, начать карьеру? Разве Пиол не рассказал тебе? Я пела в борделе. Я была шлюхой, Д’вард! Как еще заработать на пропитание калеке?
Есть и другие способы заработать на пропитание, подумал Дош, хотя он слышал, что за них хуже платят. Она снова хромала, но он не смог решить отчего – то ли по привычке, то ли оттого, что мышцы ее не привыкли к ровному шагу. Или она притворялась, чтобы вызвать жалость.
– Меня не брали ни в одну труппу. Я голодала, Д’вард! Но теперь все это позади благодаря тебе, и ты думаешь, что я хочу убить тебя?
Освободитель отвернулся и натянул капюшон на голову.
– Я могу понять, почему ты могла бы хотеть этого.
– Но я не понимаю! – воскликнула она. – Да, я чувствовала себя оскорбленной, когда ты сбежал тогда от меня, Д’вард, но ведь я была всего лишь ребенком. Теперь я взрослая женщина и лучше все понимаю. Я же не знала, что Тион выдал тебя Зэцу.
– Ну, это я только предполагаю. Как ты считаешь, брат Дош?
– Что, господин?
– Могу я доверять ей?
– Уверен, вы так и сделаете. Я бы не стал, конечно. Как можно распознать заклятие на ком-то?
Освободитель пожал плечами:
– Этому так просто не научишься. Я бы тоже не заметил этого, будь оно наложено по всем правилам – это еще раз доказывает, что тут приложил руку Кен’т. Чародей из него никудышный. – Он кивнул девушке. – Ты можешь дойти с нами до Юрга, Элиэль Певица. – Он быстро зашагал вперед, и Носители Щита за ним.
– В каком борделе? – поинтересовался Дош.
– Не твое дело! – Элиэль повернулась и захромала навстречу старику.
Наверняка не в том, где работал Дош.
Клиентура не та.
38
Алиса проснулась вдруг от ужасной мысли «Где это я?» в незнакомой постели. В комнате было почти темно, только сквозь ставни пробивалось совсем немного света – именно хлопанье неплотно прикрытого ставня и разбудило ее. Погода менялась; она почувствовала, что на улице сильный ветер и, возможно, идет дождь. Непривычные цветочные запахи придавали происходящему какую-то нереальность. Кто-то громко дышал, почти храпел над самым ее ухом. В ее постели мужчина!
Тут начала просыпаться память, давая по одному ответы на все эти вопросы. Она находилась в доме Бойдлара Скотовода на Юргслоупе, у подножия Юргволла, а мужчину, чья голова лежала с другой стороны подушки, звали Джамбо Уотсон. Крестьяне Вейлов всегда старались угодить заезжим путешественникам, а Джамбо не брезговал использовать свою харизму для того, чтобы получить все самое лучшее. В этом случае самым лучшим была пуховая кровать самого Бойдлара, ибо хотя дом у него был большой и просторный, семья его также была немалой. Джамбо, по обыкновению оставаясь джентльменом, объявил, что будет спать на полу, свернув одеяло. Алиса посоветовала ему положить свернутое одеяло между ними, добавив, что верит в его порядочность. И вот результат: она спит с мужчиной, познакомилась с которым всего неделю назад.
Конечно, их роман с Терри протекал еще быстрее, но тому способствовали военные условия. Джамбо Уотсона уж никак не назовешь запутанным, обреченным пареньком. Джентльмен он или нет, но он забрал себе большую часть одеяла. Она осторожно потянула. Он фыркнул, но уже в следующее мгновение продолжал сопеть носом как ни в чем не бывало.
Над головой скрипнули доски. Что-то замычало или зарычало вдалеке. Семья Бойдлара, конечно, встала с рассветом, но это никак не мешает ей самой соснуть еще часок-другой.
Неделю назад она пряталась от всего мира в Норфолке. Теперь она странствовала по долинам другого мира верхом на драконе. И ей это нравилось! Мисс Пимм была совершенно права. Это невероятное приключение вывело Алису Пирсон из глубокой депрессии. Правда, если дождь, запах которого она ощущала в комнате, затянется – а по облакам на закате Джамбо предсказывал, что так и будет, – следующие дни окажутся совсем не такими приятными, как она ожидала. Но немного сырости ее не убьет, тогда как Норфолк скорее всего свел бы ее с ума.
Джамбо повернулся на другой бок. Она не нашла бы лучшего провожатого или лучшего спутника, чем Джамбо. Интересно, сколько ему лет на самом деле. На вид ему около двадцати пяти, и тем не менее он рассказывал ей всякие истории про дядю Кама, которому было бы сейчас около восьмидесяти, если бы он не погиб. «Интересно, – подумала она, – выглядит ли Эдвард на свои годы?» Алиса так и заснула, пытаясь представить себе выражение его лица, когда они встретятся.
Завтрак был накрыт в большой кухне с каменными стенами – такая кухня могла бы принадлежать любой зажиточной крестьянской семье в Европе. Чайники пыхтели на огромной плите, металлические кастрюльки и сковороды висели по стенам, а члены хозяйской семьи входили и выходили, и конца им не было: хриплые работники, дряхлые старухи, мокроносые детишки. Твари, похожие на кошек, сопели под столом, как собаки. Жена Бойдлара – звали ее не то Оспита, не то Успита – была краснолицая рыхлая женщина, которой удавалось поспевать сразу везде: успокаивать детей, ставить на стол полные тарелки, выгонять с кухни на работу нерадивых подростков и при этом громко говорить не умолкая, обращаясь преимущественно к Джамбо.
Из сказанного Алиса не понимала практически ничего. В первый вечер их путешествия Джамбо пытался выдать ее за свою сестру из Фитвейла – одного из самых отдаленных вейлов. Этот обман не сработал, поскольку любой житель Вейлов понимал по меньшей мере несколько слов по-джоалийски. С тех пор она была его сестрой, лишившейся дара речи по болезни. И теперь он вез ее в храм Падлопана в Ниоле для исцеления. Поэтому Алиса изъяснялась исключительно жестами, и все относились к ней с сочувствием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
