Хорошо.
– Послушай меня, Кэри. – Брокк не отпускает ее руку, а может, и наоборот, Кэри за него держится. – Сейчас мне нужно уйти, но я вернусь. Полчаса, и мы отправимся домой.
Ей все равно.
Лишь бы не было яркого света и воронов.
– У двери будет охрана…
…он что-то еще говорил, но Кэри уже не слушала. Пускай охрана… пускай дверь… пускай он поскорее возвращается, потому что снова ночь, а ночью ей без него одиноко.
И, кажется, он обещал… обещания – те же слова, но Брокк сдержит…
Но все-таки Кэри заснула. И во сне ее открылась дверь, впуская черных воронов. Склонившись над Кэри, они набросили на нее черный плащ и маску сменили.
Кэри не хочет быть вороном.
Маска тяжелая… а плащ и вовсе душит. Кэри пытается снять его, мечется по кровати, но ее крылья неподъемны. Это потому, что она, Кэри, уже не цапля – ворон.
– Кэри, ты слышишь меня? – Маски плывут, превращаясь в лица, и это Кэри знакомо.
Виттар.
Правильно, Виттар из рода Красного Золота. И в ее сне он действительно золотой, особенно волосы.
– Что ты здесь делаешь? – Кэри старается быть вежливой, и голова ее кружится-кружится.
Брокк ушел.
– Он скоро вернется, девочка. А сейчас я с тобой посижу. Ты же не возражаешь против моей компании? Пить хочешь?
Хочет, очень-очень сильно хочет пить. Почему Кэри раньше не поняла, что ее жажда мучит?
Из-за воронов.
– Вороны – всего-навсего маски… глупая шутка. – Виттар придерживает голову, чтобы Кэри могла напиться. А она глотает воду, но жажда почему-то не уходит… внутри Кэри – песок.
И сама она – из песка. Вот-вот рассыплется.
– Они тебя больше не побеспокоят, – наклоняясь, Виттар вытирает губы.
Он расплывается, особенно золотое лицо, которое заслоняет все вокруг.
– Девочка, не закрывай глаз, пожалуйста…
…золото яркое. Песок раскаляется. От этого больно. Почему никто не видит, насколько ей больно? Кажется, Кэри кричит и пытается вырваться.
– Я просто сниму перчатки… вот так. Покажи мне свою руку…
Обрывки слов. И лживая позолота слетает, точнее отслаивается, обнажая истинное его лицо. Он – ворон. Черный-черный! С массивным клювом.
Он сжимает руки, делая больно.
Кэри не хочет, чтобы больно… пусть отпустит, пусть оставит в покое… он же не хочет, наклоняется, тянется к губам, точно желая поцеловать. Но не целует.
– Проклятье! – Ярость его во сне Кэри окрашена в желтый.
Золото.
Красное золото.
Жарко как…
– Тише, девочка. – Виттар вытирает лицо мокрой тряпкой. – Потерпи… мы тебя вытащим… найдем способ…
…но Кэри почему-то ему не поверила. Вороны врут. И этот – не исключение.
Глава 30
Стальной Король следил за королевой. Ревниво. Хмуро. Пальцы его оглаживали серебряное навершие трости, а выражение лица не предвещало ничего хорошего.
– Кажется, я несколько недооценил силу эмоций, – сказал он, соизволив обратить внимание на Брокка. – Но извиняться не стану.
На узкую галерею, опоясывающую бальный зал, редко заглядывали, и убирались тоже, по-видимому, нечасто. Пахло пылью и сырым бархатом. Обрюзгшие занавеси, перехваченные витыми шнурами. Уютный полумрак альковов. Белесые вазы, вырастающие из мрамора. Нагие нимфы и виноград с потемневшими, желтыми какими-то листьями. Струны цепей, на которых держался светильник, массивное колесо с тысячами хрустальных подвесов.
– Она необычная женщина. – Король отвернулся. – Знаете, как мы познакомились? Я не хотел давать разрешения на раскопки…
…Король-солнце.
Долгополый сюртук, скроенный по моде прошлого века, расшит золотом. Топазы. Янтарь. Мозаика драгоценных камней. Парик из конского волоса, щедро припудренный. И корона с длинными изогнутыми лучами, которые слишком остры, чтобы выглядеть безопасно.
– Трижды отказывал, и тогда она явилась…
…королева-луна. В серебряном платье с алмазной дорожкой, она почти красива. Но все равно выделяется из толпы. И круглая маска на длинной ручке – не более чем дань традиции. Ей нет нужды прятать лицо.
– Заявила, что я не способен понять всей важности проекта. Она была весьма прямолинейна в речах. Признаюсь, давно со мной не разговаривали так… вызывающе.
Он снял корону, и маску отложил.
Золотое лицо на позолоченной ручке. Посмотрел, хмыкнул, точно сам удивляясь, что еще принимает участие в забавах подобного толка…
– И что вы сделали?
Вежливость.
И обязательства. Не стоит злить Короля, которому вдруг захотелось поделиться личным.
…просто душно.
…Кэри никогда не бывала во дворце…
…высший свет, и газовые рожки сжигают кислород. Они опасны в таком количестве, а дамы часто падают в обморок из-за духоты и тугих корсетов. Нет оснований не верить королевскому врачу, и все-таки…
…обморок и слабость пройдут. Надо лишь отдохнуть…
…с Кэри остался Виттар.
…и церемония не займет много времени. После церемонии можно уйти. Дома станет легче.
– Она не просила, она требовала это треклятое разрешение.
Королева-луна замерла у подножия трона. И Брокк мог бы поклясться, что смотрит она на ступени, укрытые белым ковром, с насмешкой.
– А я предложил ей сделку. Я разрешаю ей вскрыть могильники, она же становится моей любовницей…
Король не умел улыбаться.
– Я думал, она разозлится. Или оскорбится. К пощечине готовился… а она глянула так, оценивающе, и сказала, что согласна. Только у нее условие есть.
Золотая маска следила за Брокком внимательно.
– …она дает мне два месяца, но на эти два месяца я избавляюсь от прочих… дам сердца. Она так и выразилась, про сердце. Правда, уже через месяц заявила, что я – бессердечная сволочь, и в чем-то была права. Но разрешение пришлось дать, хотя мне и не нравится эта ее страсть к прошлому…
Король задумчиво гладил золотую поверхность маски.
– …и к смертельным болезням. Она выдвинула крайне любопытную гипотезу. Мы не чувствительны к чуме, поскольку слишком иные. Ее принесли из иного мира, где не осталось иных рас. Вы ведь знаете, что люди не болеют темной потницей? И черной горячкой? А нас не берет оспа, корь, дифтерия, краснуха… многое из того, что им отравляет жизнь.
Три ступени и трон. Мантия на плечах тяжела. Белые камни в короне луны. Лунные, естественно, какие еще…
…серебро и алмазы.
Остроклювая маска цапли. Улыбка и тень на губах.
Все будет хорошо. Ложь вежливых слов, и нельзя уйти, потому что вряд ли Король пригласил Брокка, исключительно ради беседы о личном. Это так, вступление, которого не избежать.
– С альвами то же самое. Нам чужды их болезни, как им чужды наши… и в то же время мы способны скрещиваться. Единство жизни, так она говорит… полукровкам чума не повредит.
– Радует.
– Язвить ты не умеешь. Не нравится?
– Разве может нравиться мысль о том, чтобы уничтожить несколько миллионов…
– Десятков миллионов, – поправил Король.
– Тем более.
– Тебе это кажется циничным?
– Да.
– Но есть и те, кто полагает, что превентивные меры не повредят. Мир не так и велик, и всем в нем места не хватит. Скажу так, на сегодняшний день мнения разделились. И я пребываю в некотором… затруднении.
Король-солнце в короне из золотых клинков.
– Вам не хватает моего мнения?
– Твое мнение, Брокк, известно не только мне. – Королевские пальцы скользят по золотой кромке, приглушая чрезмерно яркое сияние алмазов. – Мне нужна твоя голова.
– Надеюсь, не отдельно от тела?
Стальной Король хмыкнул.
– У тебя чувство юмора прорезалось? Вижу, женитьба пошла тебе на пользу… к слову…
– Ей стало дурно.
Приподнятая бровь, и пальцы касаются края губ. Молчаливый вопрос, на который приходится отвечать.
– Обморок.
…от духоты, с непривычки. У него и самого, давно избегавшего посещать двор в дни празднеств, голова болит. А Кэри куда как слабее, и Брокк обещал не задерживаться.
Пусть она спит, но ведь он обещал не задерживаться.
И Король понял верно.
– Еще четверть часа, и на церемонию можешь не оставаться.
– Даже так?
– Чего ты там не видел? А присяга… принесешь ее в частном порядке.
Вокруг королевы-луны собирались черные облака. Сверху толпа гляделась на редкость пестрой, разнородной. Алый. И синий. Зеленый… а желтого почти нет. Кто дерзнет соревноваться с Королем?
Или королевой?
Она сидит прямо, глядя перед собой, и серебряная маска заслоняет лицо от чрезмерно любопытных взглядов. Многим она не по нраву, королева из ниоткуда, нежданная фаворитка, шагнувшая из постели на трон. Но Король в своем праве, а права уступать он не привык.
– Оружие будет создано, Брокк. С твоей помощью или без оной.
– Будет?
– Уже, – признался Король, неотрывно глядя на жену. Рядом с нею вдовствующая королева, до того дня сторонившаяся балов, гляделась черным неряшливым пятном.
…черного много. От черноты в висках ломит, но эта боль не столь сильна, чтобы отвлечь.
