Башня, кстати, вовсе не просто так. На ее вершине располагалась лаборатория астрологов, которые изучали звезды. В ней же была огромные лекторские залы, где и читались лекции. Ну и там же находились кабинеты преподавателей и ректора. Скорее всего тут тоже самое, только вот разрослось все неимоверно, занимая целый квартал в немаленьком по площади городе.
— Правда, здорово? — восторженно спросил меня мальчишка, глянув на мой раскрытый рот. — Самое высокое здание города!
Такая гордость, словно лично строил эту академию. А действительно солидно. Даже в моем мире такое сооружение сделало бы честь строителям и архитектору, а уж тут. Впрочем, тут магия, скорее всего, поработала. Уж на себя маги скупиться не стали бы. И ведь видела эту башню с холма, когда на город смотрела, ее же невозможно не заметить, но решила, что это императорский дворец. Мда. Вон он дворец, на другой стороне от академии, солидный, но совершенно теряющийся в ее тени. Мы мимо него проходили, когда шли к главным воротам академии. Ворота, кстати, тоже заслуживают отдельного описания. Папа рассказывал, как один англичанин давно еще приехал в Петербург специально, чтобы посмотреть на решетку Летнего сада. Посмотрел и уехал к себе в Лондон. Так вот, увидев эту ограду, можно уже уезжать из Фламина. Это не решетка, в настоящее произведение искусства, с металлическими птицами на ней, экзотическими фруктами. И все это не раскрашено, а сгруппировано из металлов разных цветов. На краю сознания мелькнуло какое‑то воспоминание из рассказов отца об алюминиевой яхте какого‑то миллиардера с медными заклепками, но тут же исчезло, задвинутое красотой ограды.
— Видал! — опять вылез мой экскурсовод. — Только почему‑то гниет быстро, — вздохнул малец. — Мастера чуть ли не по два раза в год обновляют его. Даже магия не спасет. Говорят, маги никак понять не могут, почему забор так быстро рассыпается.
Что там папа говорил про ту яхту, нахмурилась я. Почему она тогда рассыпалась, едва отойдя от причала? Что‑то про электрохимическую проводимость металла. А, ладно. Даже если сейчас уберу маскировку и вспомню, я что к магам побегу объяснять причину недолговечности их ограды?
Но ограда шикарная! И ворота ей под стать, а за ними замерли два паладина. Однако. Парочка паладинов — эта сила, равно человеческой армии. Ну понятно, там же учатся представители самых знатных семейств магических Домов. Вот только печати на их плащах сразу не вспомнила. Ну конечно, я же пыталась привязать их к Домам, а это печать императора. То есть эти паладины из личной гвардии императора. И опять тут же припомнила, что формально академия находится в ведении императора и нейтральна ко всем Домам, как и сам Фламин. Ну да, подчинение академии какому‑либо Дому, даже слабому, никто бы не потерпел. Слишком большое влияние приобрел бы он.
— Ладно, хватит тут смотреть! — малец схватил меня за руку и потащил в сторону. — Идем я тебе лучше причалы покажу! Там ух какие корабли.
Тут я вроде бы все увидела, а потому сопротивляться не стала и отправилась смотреть на «ух какие корабли». Краем уха слушая объяснения Воробья, я размышляла об академии и о том, что о ней читала еще будучи в Доме Кайтаидов.
Академия, созданная как место, для обмена достижениями в магии между Домами. Как не дорожили они секретами, но понимали, что без свежего влияния быстро ив своих заклинаниях зайдут в тупик. И попутно служила местом знакомств будущих наследников знатных семейств Домов. Какие бы битвы между Домами ни шли, какие бы интриги не велись, но прерывать внешние контакты никто не хотел. Вот в академии все и знакомились. Понятно, что попасть туда на обучение мог только и только представитель Дома. Не обязательно наследник знатного рода, могли направить и талантливого ученика, но обязательного члена Дома. Попасть туда со стороны не мог никто.
Я хмыкнула, представив, как пойду мимо паладинов у ворот, продемонстрировав им печать Интерфекторов. Формально помешать мне сдать экзамены они не могут, но что‑то мне подсказывало, что обучение мое там будет очень коротким. Так что такой путь отпадает, а попасть внутрь академии мне очень надо. Сейчас почти начало лета, занятия начнутся в начале осени, значит за три месяца мне надо вжиться в город, наладить связи и отыскать путь проникновения в академию. Что ж, цель определена, осталось ее осуществить. А пока можно расслабиться и послушать экскурсовода.
— А вон там склады, но советую туда не соваться, — важно вещал тот. — Там ух, какая охрана. Поймают и даже на печать императора не посмотрят. Всыпят так, — тут малец страдальчески сморщился и машинально потер пятую точку, — что потом сидеть не сможешь.
— Тебе досталось? — поинтересовалась я, пряча улыбку.
— Вот еще! — мальчишка возмущенно фыркнул. — Меня еще никто поймать не мог! — И снова потер попу.
Я поспешно отвернулась, чтобы скрыть смешок.
— А печать императора… она у тебя есть?
— Конечно! — Мальчишка с гордостью продемонстрировал плечо, на котором красовалось изображение короны. Эх, жаль, не могу изучить печать магически, а очень хочется. Что‑то мне подсказывает, что она посложнее рабской будет. — Каждый рожденный в Фламине получает императорскую печать! Она говорит, что я гражданин Фламина! — Последнюю фразу малец явно за кем‑то повторил, но вид при этом имел донельзя гордый.
— А не рожденный во Фламине может получить такую же?
— Да ты что? Только если окажет услугу короне! — Малец воровато огляделся, придвинулся ко мне поближе и прошептал: — Либо за очень большие деньги. Я слышал, как старшие говорили, что имеют выход на какого‑то эктипоса императора.
И тут эктипос! Хотя, понятно. Только в отличие от того, этот не лишает свободы, а дает ее. И ясно, что его услуги стоят намного больше. Вот уж где золотое дно. Ладно, что‑нибудь придумаем.
— Только я тебе ничего не говорил.
— Конечно, — так же шепотом отозвалась я. Да уж, воробушек-воробей. Язык‑то за зубами держать не умеешь. — Буду молчать.
Корабли меня совершенно не вдохновили, несмотря на восторженный писк Воробья, который просвещал меня по поводу галеонов, неф и других кораблей неизвестных мне названий. Никогда не интересовалась морской тематикой. Но вот что странно, Фламин ведь не портовой город, хотя и стоит в глубине узкого, но очень длинного залива, выходящего в море. То есть как порт его можно рассматривать только как конечную точку пути, но, судя по количеству кораблей на пристани, купцы считали такое путешествие вполне выгодным.
— А вон! Вон там смотри! Видишь тот синий корабль?
Ну скорее он голубой, а не синий…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
