команды, я подозвал возмущавшегося инструктора и заговорил с ним вполголоса.
— Оставим пока без внимания, что вы позволили себе меня перебить — формально я вам не командир. Теперь по сути возражения. Не желаете сравнить? — я протянул сержанту свой лук.
Тот, и без того ошеломлённый моим к нему обращением, изумился ещё больше, но оружие схватил охотно. Удивлённо погладил тетиву, рассмотрел сложную многослойную конструкцию древка и, взглядом спросив разрешение, попробовал натянуть лук, имитируя выстрел. С заметным усилием дотянул правую кисть примерно до подбородка, попытался плавно отпустить тетиву, но в самом конце не удержал, тренькнув ею по наручу. Смущённо протянул оружие мне. Я, приняв лук, слитным движением обеих рук оттянул тетиву к мочке уха, плавно отпустил её. Потом, повернувшись к строю, в котором у многих руки уже опустились или дрожали, ехидно произнёс:
— Что, девочки, уже скисли?! И какой смысл учить вас стрельбе, если вы, малышки, уже через пять минут лук в руках удержать не в состоянии? А та дурная баба, что будет ржать над подружками — будет держать лук вместе с налучем и колчаном.
Смешки в строю, и без того редкие и негромкие, стихли.
Я увидел на дальнем от нас краю плаца деревянную лопату, прислонённую к кусту ручкой вниз. Расстояние — сто девяносто шесть метров, отлично, ветер — спереди и справа, под углом десять-пятнадцать градусов. Поправка… Я, немного ускорившись, потянул из колчана первую стрелу. Десятая сошла с тетивы одновременно с тем, как первая воткнулась в несчастный инструмент. Оценить кучность стрельбы не получилось: уже после четвёртого попадания лопата треснула, после шестой стрелы просто развалилась, и четыре последние пролетели через то место, где раньше была мишень. Я обернулся к подобию строя.
— Вот это вот был норматив, после выполнения которого у нас в Ордене получают право называться лучником. Но вас я буду учить по армейским нормам. Хотя я сомневаюсь, что ваша шайка наспех отловленных гномов сможет освоить даже их. Кто давал команду опустить руки с палками?! Какой смертник отменил мой приказ?! А если никто не отменял — то какого гоблина вы вытворяете?! Рученьки устали у малышей? Значит, нагрузим ноженьки. Отряд! Убрать оружие! Напра-во, вокруг плаца бегом марш!
Я пристроился сбоку от строя и подозвал к себе того сержанта, которому до того давал свой лук.
— Напомните мне, если забуду, сказать капитану, чтобы вычел стоимость лопаты из моего денежного довольствия.
Такое подчёркнуто уважительное отношение к моим помощникам было неслучайным. Я намеренно обращался к сержантам как почти к равным для того, чтобы дополнительно поднять их авторитет в глазах солдат. Раз уж я вынужден опираться на них не только в качестве командиров десятков, но и использовать в роли полусотников, то…
В общем, в этот день до обеда мы побегали — сначала на плацу, потом — вокруг форта. На будущее я с радостной улыбкой маньяка пообещал ежедневные пробежки вокруг города в качестве утренней разминки, вызвав хоровой горестный стон. Немного позанимались на гибкость и растяжку, но почти сразу прекратили — такая работа с толпой неподготовленных людей чревата травмами. Я решил сначала потренировать в этом плане десятников, а потом уже работать с мелкими группами увальней. Немножко уделили внимание силовой подготовке. В учебном центре нашлось что-то вроде комплекса простейших тренажёров — лестницы, турники, даже макет фрагмента стены! Отжимания, подтягивания, пресс…
В столовую народ пришёл в достаточно пожеванном состоянии. Я под удивлёнными взглядами бойцов подошёл к поварам и взял себе порцию из общего котла. Да уж, далеко не деликатес. Они что, крупу вообще не моют, или как? Судя по тревожной суете среди поваров, они ещё и нахимичили что-то. Вникать не буду, некогда, но пару выразительных взглядов в сторону кухни, сопровождаемых почёсыванием шеи, бросил, отчего оживление там только усилилось.
После обеда я, дав около половины часа на «оправиться и закурить», опять выгнал народ на плац. Я же обещал строевую подготовку? А обещания надо выполнять. Часа два разучивали простейшие строевые приёмы. Выяснилось, что проблема с тем, чтобы различать право и лево, актуальна и в этом мире. Поручил сержантам погонять путающихся в ногах часок до отбоя и после подъёма по схеме «сено-солома» и занялся отработкой построения. Команды «разойдись» и «в четыре шеренги становись» оказались нашим единственным успехом. Короткий отдых — и опять небольшая пробежка километра на три с последующими занятиями в тренажёрном городке. Работали на статику — держали горизонтально вытянутые в сторону руки с подручным грузом, потом лёгкая гимнастика, силовые упражнения — и опять статика. По дороге на ужин я спиной ощутил желание многих бойцов пристрелить меня на месте. Ну-ну, лук на ходу натянуть они не в состоянии, а отстать не дадут сержанты. Не взбунтовались, пожалуй, только оттого, что я выполнял всё вместе с ними, только больше. Честно признать — и сам устал, но виду не показывал.
Хм, вот так почитаешь описание занятий — и кажется, что дикий маньяк напал на неподготовленных граждан. На самом деле всё было и в половину не так страшно: нормативы-то давал детские, а то и вовсе, как добегут. Так что, не увеличивая количество и не меняя расписание занятий, интенсивность их можно будет наращивать и наращивать.
За ужином каша была из мытой крупы и больше пахла мясом. При этом я подошёл на раздачу в середине строя бойцов, во избежание мухлежа. После столовой провел построение, выдал сержантам задания на дополнительную работу с отстающими и отправил всех в казарму, объявив полтора часа личного времени по прибытии туда.
В гостинице меня ждал не слишком удививший меня сюрприз в виде собрания значительной части офицеров, свободных от службы, которые затеяли небольшую (завтра — на службу) попойку в честь нового коллеги. Как заявил после третьего тоста комендант (который, кстати, сразу после этого откланялся) именно с этого момента я могу считать себя офицером гарнизона. Да уж, всё-таки много общего у разных миров…
Перед уходом слегка подобревшего коменданта я всё же выпросил у него разрешение на небольшую реорганизацию моей учебной роты, с заявленной целью «навести порядок и структурировать временное подразделение». Про жреца Лерия если и вспоминал в течение дня, то мельком.
Глава 2
Остаток недели был не менее насыщен. Я успел узнать, что собой представляет тот самый Трясогузик — оказалось, он претендовал на роль своеобразного духовника Наместника. Тот не подтверждал этого, но и не слишком отрицал. Два раза поцапался с оным типусом (я не про Наместника,
