Шарик не возвращался долго, очень долго. Может быть, минуту, а может быть, и пять – время вдруг как бы остановилось или пошло по иным, уже неземным законам. И мальчишки не выдержали.
– Пойдем? – спросил Юрий.
– Надо… – ответил Вася и заглянул внутрь корабля.
Юра решительно встал на порог корабля и сказал:
– Дай руку.
Вася подал руку, и Юрий спрыгнул внутрь корабля, прямо на груду осыпавшегося туда песка. Спрыгнул, сделал три шага и вернулся назад – нехорошо забегать вперед товарища. Он протянул руку Васе.
Теперь их обоих отделяла от земного солнечного мира металлическая стена с отверстием-люком.
Они постояли некоторое время, не двигаясь с места, пока глаза не привыкли к сумеркам, царившим внутри корабля.
Юрий подумал о том, что этот корабль был совсем другим, чем тот, на котором он совершил путешествие к планете Красных Зорь. Пока что ему показалось, что голубые люди Розовой Земли создали более совершенный корабль, чем этот, в который проникли они с Васей.
На этом корабле сразу же бросалось в глаза обилие лестниц – металлических и местами – вот убожество! – даже клепаных. В первое помещение, куда они попали, выходило несколько дверей.
Вправо от двери-люка, почти у самой стены, стояла какая-то довольно странная машина. Но ведь и Бойцов, и Голубев недаром побывали в фантастических передрягах и поэтому высказали предположение, что перед ними вездеход или везделет, и притом не очень уж совершенной конструкции. Широкая, почти квадратная кабина, легкие, поставленные под углом гусеницы натянуты на рубчатые колеса. По обе стороны машины выступали не то стабилизаторы, не то усеченные крылья.
Ребята обошли машину со всех сторон. И Вася для верности, чтобы убедиться, что она существует на самом деле, а не только во сне, похлопал ее по стабилизаторам-крыльям и обнаружил, что они гораздо теплее, чем тот металл, к которому они прикасались, когда откапывали корабль. Он не поверил себе, пощупал стены помещения, потом машину и убедился, что он прав – машина была теплее.
– Ты чего? – нарочито громко, пугаясь окружающей тишины, спросил Юрий.
– Пощупай сам.
Юрий, конечно, пощупал и сознался:
– Странно…
– Так, может… может, машина под напряжением? Может, у нее работает двигатель?
– Ты с ума сошел! Сам же говорил, что корабль пролежал под песком, может, миллионы лет. И выходит, мотор все время под напряжением, все время работает?
– Логично…
– А все-таки она теплая. Почему?
Никто не успел ответить на этот вопрос и даже как следует подумать над ним, потому что сзади явственно раздался слабый ритмичный цокот, как будто где-то рядом, по шоссе, бежала маленькая лошадка или коза, а может быть, еще какое-нибудь копытное существо. И это было так неожиданно и так противоестественно – жизнь на безжизненном корабле, – что ребята беспомощно замерли и даже не успели переглянуться друг с другом.
Цокот крохотных копыт все приближался и, должно быть со страху, казался все сильней и звонче. Вполне вероятно, что оба парнишки дали бы драпака, но этого не случилось, потому что ноги у них стали словно ватными и как бы прилипли к полу. Они ждали чего-то невероятного, может быть, даже появления черта – ведь черти, как известно, тоже относятся к семейству копытных.
Первым пришел в себя Юрий, решив, что прежде всего нужно занять оборону, разведать противника, а уж потом придумывать, как действовать.
Оборону можно было занимать и на одной из многочисленных лестниц, и за какими-нибудь дверями; наконец, можно было просто выскочить из корабля в карьер. Но до отверстия люка было порядочное расстояние, а квадратная неуклюжая машина была рядом.
Вот почему Юрий, не спуская глаз с той приоткрытой двери, из‑за которой явственно слышался все приближающийся цокот, стал ощупывать машину и, конечно, без особого труда нашел ручку, а под ней выпуклость. Он надавил на нее и открыл дверь.
– Залазь, – шепнул он Васе и, когда тот юркнул в машину, хлопнул дверью: теперь они были в относительной безопасности.
Некоторое время они прислушивались. Царила полная и совершенная тишина: вероятно, у машины были прекрасные звукоизоляционные достоинства. Пришлось открыть вторую, противоположную, дверь и прислушаться.
Тишина.
И все-таки чувствовалось, что поблизости кто-то есть – осторожный и ловкий.
Сколько прошло времени, никто не знал. Но тут в дверь осторожно просунулась черная пуговка носа, потом лохматая морда и уши Шарика.
Некоторое время Вася и Юрий молча смотрели на Шарика, а когда поняли, в чем дело, громко рассмеялись, а радостный Шарик, ворвавшийся в машину, пытался облизать Юрия. Ведь когда Шарик бежал по пустым коридорам корабля и стучал своими коготками по металлу, он не думал, что пугает хозяина. Но когда хлопнула дверца машины, он испугался не меньше ребят и теперь обрадовался так же, как и они, – ведь все обошлось как нельзя лучше.
Так они и сидели втроем на переднем сиденье машины и рассматривали пульт управления. Возле каждого тумблера, каждой рукоятки и кнопки был чертежик-иероглиф, рассказывающий, что может произойти, если нажать ту или иную кнопку, переключить тумблер или повернуть рукоятку. Впрочем, и на Земле почти все, особенно грузовые, машины снабжены такими схемками-иероглифами.
У одной, например, рукоятки рисунок изображал машину в несколько необычном виде – вытянутую и стройную, с округлыми крыльями по бокам. Разгадать этот ребус не представляло труда: эта рукоятка переводила машину из обычного, земного варианта в воздушный.
Юрий включил тумблер, возле которого были изображены разбегающиеся во все стороны зигзаги. Под полом и чуть сзади сейчас же что-то сдержанно загудело. Похоже, что машина и в самом деле стояла в полной готовности к движению.
Невероятное свершилось. И это первым понял Шарик. Он беспокойно заерзал на сиденье, оглянулся и стал настойчиво рваться к двери.
– Пусти его, – решил Вася. – Ему, видно, не терпится…
– В самом деле, пусть бегает по кораблю, ведет разведку. А мы пока разберемся с управлением.
Они включали и выключали другие тумблеры и рукоятки, и машина то вздрагивала, пытаясь сдвинуться с места, то удивительно передергивалась, и все в ней приходило в движение, она даже едва заметно приподнималась над полом.
Сомнений не было: машина оказалась чрезвычайно умной, чуткой, универсальной – словом, такой, какой она и должна была быть для того, чтобы неизвестные космонавты взяли ее на корабль.
Положение складывалось прямо-таки невероятное. Но оно как-то мало волновало ребят, у которых после пережитых минут волнения наступила реакция – их охватило легкомысленное, возбужденное настроение, и они чересчур смело пытались овладеть этой техникой прошлого, которую, в сущности, как это ни странно, можно назвать техникой будущего.
Шарик ворвался в приоткрытые дверцы машины и, перепрыгнув через колени Голубева, прижался к Юре. Шарик вздрагивал, тяжело дышал и боязливо смотрел в сторону одной из открытых дверей.
– Ты что, собака? – участливо спросил Юрий.
Шарик попытался лизнуть хозяина в лицо, потом коротко тявкнул и потянулся в сторону двери. Казалось, он приглашал Юрия побывать там, где только что был сам.
– Наверно, опять что-нибудь нашел, – рассмеялся Юрий. – Такой разведчик да не разыщет…
Шарик нетерпеливо поерзал и, опять перескочив через Васю, выпрыгнул из машины. Шерсть на нем топорщилась, уши и обрубок хвоста все время двигались. Шарик был явно обуреваем противоречивыми чувствами – страхом и отчаянной решимостью вернуться к тому таинственному, что так напугало его. Он оглядывался, то ища защиты и поддержки, то, наоборот, словно приглашая ребят следовать за ним.
– Может, сходим с ним? – спросил Юрий, очень гордясь Шариком.
Вася молча кивнул.
Они оставили машину и пошли за Шариком, который то забегал вперед, то останавливался и оглядывался, словно проверяя, идут ли за ним его руководители и покровители. Отличное настроение и уверенность в себе как-то быстро покинули ребят, едва они очутились в длинном мрачном коридоре. Они шли вперед, все чаще и чаще останавливаясь и прислушиваясь.
В какую-то секунду оба вдруг заметили, что откуда-то – может быть, сверху, а может быть, из углов – льется ровный рассеянный свет. Значит, корабль освещался?
Но ведь всякий свет – это прежде всего поток энергии. А энергия сама по себе, из ничего, не возникает. Ее кто-то должен вырабатывать. Вернее, не кто-то, а что-то. Генераторы атомные, ядерные, химические двигатели, преобразователи – назови как хочешь эти машины или приборы. Словом, на этом погребенном под слоем песка корабле вырабатывалась пусть самая фантастическая, пусть еще неизвестная на Земле, но энергия, иначе помещение не могло быть освещено.
