Читаем без скачивания Крещение огнем. Вьюга в пустыне - Максим Калашников

Признаков ослабления технократической мощи белых «атлантов» в наши дни все больше и больше. Вот уже в открытую говорят о том, что Евросоюз отстает от Китая и Индии в области биотехнологий. Но это еще полбеды! Соединенные Штаты, богатейшая сверхдержава, испытывает трудности с набором кадров в систему своего космического агентства – НАСА. Молодежь не хочет идти работать инженерами и конструкторами в космическую отрасль. Она вообще не рвется иметь дело с наукой и техникой. В 2004 году Национальный научный фонд США с тревогой отметил: половина американских исследователей и инженеров сегодня перевалила за сорокалетний рубеж, причем их средний возраст неуклонно растет. Один из самых известных американских комментаторов пишет:

«…Поколение ученых и инженеров, на чей выбор карьеры повлияли космические достижения русских и призывы президента Кеннеди (начало 1960-х гг. – Прим. М.К.), в настоящий момент приближается к пенсионному возрасту и не замещается в количествах, необходимых стране с передовой экономикой, которая и дальше собирается быть ведущей экономикой мира…» (Томас Фридман. Плоский мир. – Москва: АСТ, 2007. С. 328.)

Если брать обстановку на март 2004-го, то 40 % сотрудников НАСА – люди старше полувека. 22 % – старше 55 лет. А тех, кому нет еще и тридцати, – всего 4 %! Учтите: самые дерзкие проекты всегда движутся молодыми и амбициозными. Особенно в космической отрасли, что так важна для создания когнитивного мира. Но … НАСА испытывает серьезные трудности при поиске работников, обладающих достаточным уровнем естественно-научного, инженерного и компьютерного образования. Не хватает теперь американцев с такими знаниями! Теперь в США говорят: скоро наши научно-технические кадры пойдут на пенсию – и мы останемся ни с чем.

С Западом самую злую шутку сыграл почти неограниченный капитализм. Именно он добил, окончательно надломил белую расу «атлантической модели». В отличие, приходится признать, от советского коммунизма, что до последнего удерживал высокую планку в подготовке молодых научно-технических кадров (про нынешнюю РФ сего сказать нельзя). Трагический перелом в судьбе западной ветви белой расы произошел в 1979–1982 годах, когда к власти в Великобритании, Америке и Западной Германии пришли соответственно Маргарет Тэтчер, Рональд Рейган и Гельмут Коль. Они исповедовали принципы неолиберализма, почти полной свободы рыночных отношений. Итак, те советские элементы, что имелись в экономике стран Запада – долой! Пусть все решает рынок, пусть все ориентируется на прибыльность любой ценой. Лозунгом эпохи становится девиз: «Обогащайтесь – и как можно быстрее!» Примером для подражания становится молодчик, что сделал свой первый миллион долларов до тридцати лет. Как правило – финансист, комбинатор или адвокат. Если, для того чтобы добиться большей прибыли, нужно вывести производство с Запада в Китай или, скажем, Малайзию, выводите его! Пусть в США и Европе остаются лишь финансовые и научно-конструкторские центры, которые, мол, сбросят с себя производственную рутину и сосредоточатся на поиске новых стратегических решений и создании прорывных проектов.

Начало этой неолиберальной (или, по другой терминологии, неоконсервативной) политики совпало с последним этапом холодной войны на сокрушение Советского Союза. По сути дела, западники шли на самоубийство. И если бы во главе СССР стояли вожди, подобные Сталину или нашему Верховному, мы элементарно опрокидывали бы врагов именно на научно-техническом фронте. Увы, таких лидеров не нашлось, и СССР пал.

Но его гибель только ускорила процесс деградации белой расы и утраты ею лидерских позиций. В научно-техническом плане белые покатились вниз. Оно и понятно: молодежь больше не хочет быть учеными и инженерами. А зачем? Ведь для того чтобы стать работником, скажем, НАСА, необходимо упорно и долго учиться. Потом снова учиться, но уже у старших коллег на производстве. И все это – ради какой-то зарплаты? Чтобы довольствоваться 5–15 тысячами долларов в месяц? Ну уж нет! Мы лучше выучимся на адвокатов и финансистов: здесь можно заработать миллионы долларов на удачных процессах и спекуляциях к тридцати годам, купив себе и дом, и яхту, и личный «джет», и остров в тропиках. Можно стать корпоративным рейдером: скупать акции больших технократических компаний, захватывать в них власть, а потом безжалостно распродавать их по частям. Вложил миллиард долларов, а через годик выручил полтора миллиарда и купаешься в бабках. Что? Мы тем самым погубили уникальное производство каких-то двигателей? Не смешите нас. Эти технари и капиталисты старой школы могли копаться в своих проектах годами, довольствуясь нормой прибыли от силы в 10 % ежегодно. А мы, новое поколение постиндустриальных дельцов, за какой-то год можем сделать от 50 до 300 % прибыли, особо не заморачиваясь. Главное ведь – прибыльность, не так ли? Наш Бог – это рост курсов акций на бирже.

Появились фонды «прайвет эквити», что скупают старые индустриальные компании и делают их искусственно прибыльными, безжалостно сокращая затраты на научно-технические исследования, на перспективные проекты и на подготовку персонала, переводя часть производств в «дешевые страны» типа Китая. И это тоже привело к утрате белой расой технократического первенства.

Глядя на стремительные карьеры «постиндустриальных обезьян», молодежь Запада отвернулась от научно-инженерного образования, косяком устремившись учиться на юристов, финансистов и менеджеров. А еще можно сделать быстрые деньги, например, в шоу-бизнесе. Благо, по MTV денно и нощно показывают то голливудских кукол с сотнями миллионов долларов состояния, то жирных черных репперов. Они даром что только несколько классов школы осилили и двух слов связать не могут – зато показывают свои роскошные особняки и коллекции потрясающих автомобилей. Ну, а если и в шоу-бизнесе не получается, есть работа в рекламе, всякими там «пиар-менеджерами», веб-дизайнерами и прочим барахлом, где учиться почти не приходится – зато денежки приличные зарабатываешь. Не то, что эти, кто на инженеров и ученых пошел учиться.

Неограниченный, либеральный капитализм стал на глазах отравлять и убивать белый Запад, которому не помогло даже падение Советского Союза. Более того, оно убыстрило загнивание капитализма по-атлантически. Мне доводилось читать серьезные исследования американских обществоведов, которые говорили: да не было никогда неограниченного капитализма в Соединенных Штатах! Всегда государство на Западе регулировало и обуздывало частнособственническую стихию, направляя ее в нужные русла. Даже в XIX столетии банковский процент, скажем, регулировался не рынком, а законодательно. Попытка же ввести полную свободу рынка после гражданской войны 1865 года едва не кончилась в США катастрофой и социалистически-пролетарской революцией. Во избежание оной пришлось государству снова регулировать частный капитал.

Однако с начала 1980-х годов Запад выбрал именно неолиберализм, наступив на старые грабли. Арийский дух созидания и творчества заменили на гипертрофированно иудейский: богатство – любой ценой и поскорее. Прометея и Фауста сменили Шейлок и Зюсс. Мессершмитта, Годдарда и фон Брауна, Дугласа и Хьюза на вершине социальной лестницы сменили Ротшильды, «Соломон Бразерс» и им подобные. Место великих организаторов производства и прорывных проектов заняли банкиры и финансисты.

В 2007 году один из величайших промышленных менеджеров США Ли Якокка на девятом десятке лет жизни выпустил в свет новую книгу, где обозвал своих американских современников рыхлыми дебилами, жрущими гамбургеры и антидепрессанты. Он пророчит Западу глубокий кризис и упадок. А еще раньше, в 1980-е, Якокка выступал ярым противником рейгановской политики неограниченного рынка и ультралиберализма. Он с возмущением говорил о том, что крупные компании Америки, вместо того чтобы вкладывать деньги в обновление своего основного производства, занялись скупкой активов других компаний, слияниями и поглощениями. Что ставки банковских процентов стали свободными, «плавающими».

Итак, в 1979 году Федеральная резервная система США совершила преступление против будущего белой расы: отпустила на свободу процентную ставку для первоклассных заемщиков. К власти пришли монетаристы-либералы, считавшие, что бороться с инфляцией нужно лишь контролем над денежной массой, а ставки по кредитам пусть будут свободными, как любовь после сексуальной революции. Проценты быстро выросли до 20 с лишним пунктов (упадут они потом, но будет уже поздно). И первый удар катастрофы обрушился на автомобильную промышленность и Детройт. Кризис автопрома США, начавшийся в 1980-м, в 2006 году завершился крахом знаменитейшей компании «Дженерал Моторз».

В восьмидесятые промышленности Запада нанесли смертельный удар. Как доказывает Якокка, раньше американец, покупая автомобиль, брал кредит под 5 %, то это означало, что за три года потребитель заплатит за машину всего лишь на 15 % больше. Но когда проценты по кредитам в 1980-е выросли до 20 %, это означало переплату за товар почти в полтора раза. Вздорожали кредиты и для самих автопромышленников. Продажи американских автомобилей сразу же упали – и рынок стали захватывать более дешевые машины из Японии. Детройт стал умирать. И сегодня он – «город-призрак». Его не показывают по телевизору, однако мы видели документальные кадры 2006 года. Это, читатель, нечто среднее между заброшенным городом Припять в чернобыльской зоне, вымирающим промышленным центром в постсоветской Расее и Грозным после уличных боев. Захламленные улицы, мертвые бетонные строения с выбитыми окнами и грязными потеками на унылых стенах. В США возник «ржавый пояс» из заброшенных заводов и фабрик. Вздорожавший кредит означал одно: едва ли не половину (а то и две трети) выплачиваемых средств покупатели (и промышленники) вынуждены отдавать паразитам – банкирам-финансистам.