негодяю была бы пощечина, но я не ощущала в себе сейчас сил для доброй драки. Я прекрасно понимала, к чему он клонит, — сейчас, по прошествии стольких лет, когда Тереза доказала ему, что он вполне может быть отцом, в нем проснулся интерес к тем детям, которых я когда-то произвела на свет и которых он тогда бросил. С какой-то целью он настойчиво, нагло, беспардонно лезет в мою семью… вот только с какой?
Клавьер резко повернулся ко мне:
— Собственно, чтобы поставить точку во всех этих мучительных догадках, мне нужно от вас только одно, моя красавица.
— Что же? — выговорила я одними губами, не глядя на него.
— Сколько лет этим девицам? Можете вы назвать дату их рождения? Это много бы для меня прояснило.
Я взглянула на него с недоброй усмешкой.
— Могу ли я назвать дату их рождения? Почему же нет, если я их мать?
— Так назовите ее, — повелительно сказал он. — Сколько им лет? Шесть? Или все же еще пять?
Снова присев рядом со мной, он резко, бесцеремонно взял меня за обе руки:
— Ну-ка, поглядите мне в глаза. Вы же уже все сообразили, правда? Да, ваш давний приятель Клавьер подозревает, что в бретонской глуши уже давно воспитываются его дети. Что вам стоит подтвердить его подозрения? Вы порой слишком спесивы, а раньше и вовсе смотрели на буржуа сверху вниз, но жизнь вас потрепала и теперь даже вы понимаете, что я — не просто один из многих. Я самый богатый человек в Европе, а буду еще богаче… вы должны видеть в этом свою выгоду, разве не так?
Я с силой высвободила свои ладони. Меня переполняла ярость, которую я сдерживала разве что тем, что хотела досконально понять, чего же банкир от меня хочет.
— Вы богатый человек? Тьфу! Да что вы можете мне предложить, кроме подлости? Только подлость и предательство я от вас и видела!
Он откинулся на спинку кресла и взглянул на меня с некоторым уважением.
— Я ожидал услышать от вас именно такой упрек.
Я рассмеялась, глаза мои зло заблестели.
— Ожидали! Но это не удивительно. Вы забрали когда-то все мое имущество. Оно тоже стало частью вашего богатства!
— А помните, — произнес он негромко, — когда-то много лет назад, в Сен-Жермене, в ответ на такие же ваши упреки, я сказал, что могу все вернуть?
— Вы сказали это, чтобы уложить меня в постель, — подтвердила я саркастично, — и ничего пока не вернули!
— Так, может, именно сейчас и наступил подходящий момент?
Тон его был почти вкрадчив. Он снова взял меня за руку, погладил пальцы.
— Бывают в жизни недоразумения и похуже, чем то, что было между нами. Если эти девочки — мои дочери, зачем нам быть врагами? Я всегда протяну вам руку помощи. Причем стану для вас куда лучшей опорой, чем беглый герцог, у которого теперь одна судьба — получать пенсию у английского правительства.
— Вы, кажется, этой пенсией тоже не гнушаетесь? — бросила я яростно, вне себя от того, чтоб он смеет говорить о моем муже так пренебрежительно. — Или Англия уже уволила вас с должности шпиона?
Клавьер нахмурился. Он не выпустил мою руку, но тон его сразу стал грубым:
— Оставьте этот бред! Закройте рот и послушайте, что я вам скажу. В конце концов, ваши титулы гроша ломаного не стоят, а я не просто буржуа, чтоб терпеть вашу идиотскую спесь.
— Да, вы не просто буржуа, вы же самый богатый человек в Европе, — с усмешкой повторила я его слова. — Но, клянусь, вам нечего предложить мне.
— Скажете это после того, как услышите мое предложение. Вилландри, Азэ-ле-Ридо, Юссе — говорят ли вам что-либо такие названия?
— Это названия замков, — сказала я настороженно.
— Великолепных, невероятных замков на Луаре. — Он поднялся, словно хотел, встав во весь рост, придать больше значения своим словам. — И я — их хозяин сейчас… Я купил их с торгов, как купил когда-то ваши парижские отели. Луара — не так далеко от вашей любимой Бретани. Что, если б я пригласил вас туда?
— Пригласили туда? Боже милосердный, зачем?
— Как гостью. С детьми, разумеется… — Клавьер смотрел на меня пытливым взглядом холодных серых глаз. — Разве такое жилище, в котором останавливались короли, не было бы достойно принцессы де Ла Тремуйль и подруги Марии Антуанетты?
Я уставилась на него, ничего не понимая. Что он несет? Уж не взбрело ли ему в голову требовать, чтоб я жила с ним, или у него, или еще как-то?
— Я вообще-то замужем, вы не забыли об этом?
— Вы всегда замужем, — усмехнулся он. — Не помню случая, когда бы это было иначе. Так что нет смысла пережидать всех ваших мужей. Да и что такое муж в наши времена? Главное — это ваш выбор, тот, что вы должны сделать сейчас, обдумав мое предложение.
Снова присев напротив, будто гипнотизируя взглядом и убаюкивая мягким тоном, он заговорил весьма красноречиво и вежливо, рисуя передо мной картины будущего благосостояния и покоя:
— Повторяю, мадам, в третий раз: перед вами — богатейший человек в Европе. Такие люди, как я, не разбрасываются своими детьми. Тем более, детьми, которые рождены от принцесс. У меня есть возможность обеспечить особе даже королевского происхождения самую умопомрачительную роскошь, какую только можно представить. Почему я говорю о Луаре, а не о Париже? Потому что на некоторое время, учитывая ваши отношения с корсиканцем, вам лучше уйти в тень и пожить частной жизнью. Он не посмеет преследовать вас, потому что слишком нуждается в моих финансовых связях и деловой хватке, благодаря которой я помогаю ему за считанные недели снаряжать в поход целые армии. Позже, когда его обида уляжется или когда его самого австрийцы погонят, вы вернетесь в столицу. Хотите жить в своем доме на площади Карусель? Я не буду возражать и освобожу его для вас. Я выделю вам большую ренту. Если Тереза выразит недовольство, я заткну ей рот. Впрочем, она прекрасно знает, что не может претендовать на то, чтоб быть единственной женщиной в моей жизни, — я никогда не обещал ей женитьбы и никогда на ней не женюсь.
— Вот как, — проговорила я глухо, сдерживая клокочущий в груди гнев. — Стало быть, Терезы не нужно будет опасаться? Это важное обстоятельство, без сомнения…
Клавьер усмехнулся:
— Должен предупредить, что жениться я вообще пока не собираюсь. Ни на ком. Мне довольно было Флоры, чтобы я поостерегся от этого на будущее. Но, впрочем, раз вы официально замужем, то вы и претендовать на брак не можете, не так
