и уже осудили за убийство. Если у меня до сих пор не взяли анализ ДНК, то теперь точно не возьмут, так что хватит нервничать.
Чуть отстраняюсь от Самира и киваю. Конечно, путь мы выбрали рискованный, но другого выхода не было – я должна надежно защитить детей раз и навсегда.
– Ну что, пойдем? – предлагаю я. – Тут недалеко.
Шагаем вперед, одновременно и торопясь, и не желая добираться до места. Хотя мы уже знаем, что с ним произошло, здесь это осознается по-новому, будто в первый раз.
– Почему ты думаешь, что он именно здесь? – спрашивает Самир.
Мне трудно об этом говорить, но прилагаю все усилия, чтобы взять себя в руки.
– Понимаешь, воображение у Роберта развито не слишком хорошо. Я заметила, что его очень, даже слишком, интересовала история «болотных убийц» – вернее, тот факт, что тело последней жертвы, Кита Беннетта, так и не нашли. Семь лет назад, когда я ждала Билли, Роберт привез меня сюда. Сказал, прогулка нам обоим пойдет на пользу. Мы шли, потом остановились чуть подальше от того места, где мы сейчас. Я устала и села на камень. И тогда Роберт опять начал рассуждать о болотных убийцах.
Продолжать я не в силах, ведь теперь этот случай приобретает еще более зловещий смысл, чем мне тогда казалось. Но Самир должен знать, что произошло с братом. Просто не имею права молчать.
– Одну фразу запомнила слово в слово: «Интересно, сколько тел здесь спрятано? Возможно, одно из них прямо у нас под ногами». Я еще обратила внимание – говорил о таких ужасных вещах, а сам улыбался.
Перевожу взгляд с Самира на Софи. Похоже, они начали понимать, каким искаженным способом рассуждал Роберт. Ни слова не говоря, протягиваю друзьям обе руки. Самир берет меня за одну, Софи – за другую. Обмениваемся ободряющими пожатиями.
– Когда ты поняла, что Роберт убил Дэна и твоих родителей? – спрашивает Самир. – И как это случилось?
Бросаю взгляд на Софи и слабо улыбаюсь. Кусочки головоломки начали собираться в целостную картину, когда мы встретились снова почти два года назад. Как только Софи сказала, что Роберт – тот самый «стремный парень», все встало на свои места.
– Софи упомянула, что случайно встретила тебя. Спрашивала о Дэне, а ты ответил, что он не выходил на связь с тех пор, как ушел от меня. И тогда я поняла, что его нет в живых. Дэн очень любил тебя, Самир. Он никогда не смог бы порвать ни с тобой, ни с другими родными. А в то, что в доме родителей произошел несчастный случай, я с самого начала не поверила.
Дальше говорить не могу, поэтому Софи продолжает за меня:
– Заставила Лив рассказать все в подробностях, начиная с того дня, как она познакомилась с Робертом. Всего несколько часов, как квартиру на продажу выставила, а он уже в дверь стучался, причем купил практически не глядя. Тут-то я и поняла – нет, это не простое совпадение. А потом, когда погибли родители Лив, примчался, изображая благородного спасителя. Но проблема в том, что Лив ни разу не говорила, где они живут! Вот и начали перебирать все, начиная со дня так называемого знакомства и заканчивая ночью, когда Роберт грозился убить детей.
– А про Дэна как догадались? – спрашивает Самир, не сводя с меня добрых карих глаз – совсем как у брата.
– В первый раз поняла, что Роберт знает про исчезновение Дэна больше, чем надо, когда он взял да и сказал Жасмин, что ее папа сбежал в Австралию. Сама слышала. Но про Австралию я Роберту не рассказывала. Вообще избегала говорить про эту историю – тогда мне было очень стыдно, что меня бросили с младенцем на руках. Полиция, конечно, была в курсе, но больше никого я в такие подробности не посвящала – до тех пор, пока не встретилась с вами. Должно быть, Роберт убил Дэна, а потом поехал в аэропорт с его телефоном и кредитной картой. Бедная Жасмин. Роберт не имел права говорить моей дочери такие вещи.
– Кстати, как наша дочь? – спрашивает Самир с самым невозмутимым видом.
На секунду закрываю глаза. Мне так стыдно за эту ложь, но что оставалось делать? Мысленно прошу прощения у Дануша и поворачиваюсь к его брату.
– Самир, прости, пожалуйста, мне так жаль… Надеялась, до этого не дойдет.
Самир смеется:
– Расслабься, шучу. Знаешь, Лив, такой дочерью можно только гордиться. Я все рассказал жене. Она нас полностью поддерживает и, когда разговаривала с полицией, роль свою исполнила блестяще.
Обеспокоенно хмурюсь. Самир, конечно, специалист и лучше нас знает, как избежать риска, и все же именно он подвергался самой большой опасности. Самир медленно и осторожно забирал собственную кровь, пинта за пинтой, пока не накопилось достаточное количество, чтобы изобразить сцену убийства. Мы надеялись, что старые перчатки Самира, засунутые в коробку с вещами Дэна, окажутся для полиции достаточным доказательством и другие образцы ДНК им не потребуются. Но всегда существовал риск, что они захотят на всякий случай взять анализ у Жасмин. Тогда эксперты поймут, что обнаруженная на стене кровь принадлежит близкому родственнику, но никак не отцу девочки. Пришлось соврать, но знаю – Дэн простит меня за эту ложь.
Каждый наш шаг был связан с большой опасностью. Сколько раз план был на грани срыва? А что, если бы миссис Престон заметила, что мужчина, вышедший из машины посреди ночи, слишком высок, чтобы быть Робертом? Оставалось надеяться, что бьющий в глаза луч сенсорного фонаря помешает соседке как следует разглядеть Самира и он благополучно доберется до дома. Однако слишком многое зависело от усердия полиции и любопытства соседей.
Медленно, облегченно выдыхаю. Наконец-то все трудности позади, и мы можем спокойно спать по ночам. Отпускаю руку Самира и кладу голову ему на плечо. Если закрыть глаза, на секунду можно представить, что рядом со мной Дэн.
– Ну, теперь мы на месте. Даже если нет, то почти. Роберт привел меня сюда и именно здесь начал рассуждать про то, что у меня под ногами. Зная его искаженный образ мыслей, вряд ли я ошиблась.
Смотрю то на Софи, то на Самира. Софи грустно улыбается, Самир коротко кивает. Открываю сумку и достаю одну-единственную белую розу. Подношу цветок к губам и целую, потом опускаюсь на колени. Осторожно опускаю розу на влажную землю. Чувствую на плече теплую руку Самира.
– Спасибо, мой милый Дэн. За все, что ты для меня сделал, за все, чем ты для меня был, и за нашу прекрасную дочь.
