Объявившись из левого коридора, Пастушка не скрывала раздражения. В баритоне ее таилось сердитое ворчание невпопад разбуженной собаки. Пастушка была одна, без привычной свиты из Добрых Братьев. Но это ничего не значило: Лючано хорошо представлял себе возможности намода. Хмельные пары улетучились, он стремительно трезвел, будто свалившись в холодную воду. Мало ли, что взбредет в голову взбалмошной… суке?!
– Выполняю свои прямые обязанности, – с профессинальной вежливостью ответила черная женщина белой. – Я, если вам это неизвестно, адвокат бааса Борготты. Мне необходимо побеседовать с ним в конфиденциальной обстановке. Я подала запрос, и запрос был удовлетворен. Вас что-то смущает?
– Вы обратились к Малому Господу?! Этого не следует делать!
Слова Фионины еще больше взволновали Пастушку. Неофиты посмели напрямую общаться с божеством Шеола? Посягнули на чужую привилегию?! Малый Господь избрал посредником, поставил пастырем над рефаимами не их, отнюдь не их – чужих, паршивых овец, явившихся то ли пополнить стадо, то ли испортить…
– Адвокат Фионина Вамбугу! – очнулась акуст-линза. – Повторяю: следуйте за указателем в комнату для свиданий. Повторяю…
«Светлячок» завис под потолком, поджидая вудуни.
– Слышите? Меня зовут. Надеюсь, вы не станете препятствовать, если я проследую туда, куда мне велели?
Разговор адвокат провела мастерски. «Меня зовут», «не станете препятствовать», «мне велели» – ключевые слова при внешней нейтральности влияли на религиозную фанатичку с эффектом дубины, опустившейся на темя. На миг утратив дар речи, блондинка замотала головой – точь-в-точь пес, отгоняющий муху. Потом энергично кивнула по-человечески: не возражаю, ни капельки!
Впервые с момента Большого Исхода она слышала наяву, как Малый Господь обращается к конкретному обитателю Шеола. Не обычный приказ без промедления покинуть или, напротив, занять камеру – о, нет, здесь крылась великая тайна! Неужели у Него появилась новая избранница? Противиться Его воле?! – лучше умереть. Что-то необратимо сдвинулось в привычном, обжитом мире, окружавшем Марийку Геджибош. Понятное и, казалось, незыблемое мироустройство Шеола дало трещину.
Вудуни направилась за «светлячком». Лючано сунулся было за адвокатом, но из стены угрожающе выдвинулся стержень разрядника, и кукольник поспешил отступить.
– Заключенный Лючано Борготта! Вам надлежит немедленно прибыть в комнату для свиданий. Вас ожидает адвокат. Следуйте за красным курсором на полу. Повторяю…
На полу под ногами возникла красная мигающая стрелка. Резвей крысы она двинулась прочь. Но не в том направлении, где скрылась вудуни, а в прямо противоположном. Лючано оглянулся на Пастушку, растерянную и безмолвную, развел руками: приказ есть приказ.
И побежал за курсором.
III
«Как синьоре Вамбугу, так желтый светлячок. А как нам, невропастам, так красная стрелка, – ворчал издалека маэстро Карл. – Мигает, юлит, глаза раздражает…» Курсор и впрямь мигал на редкость противно. У Лючано даже голова разболелась: Королева Боль намекала верному вассалу, что не намерена оставлять его своей милостью.
Путь занял минут десять. Рефаимы, попадаясь по дороге, обалдело таращились вслед человеку, следующему за красной «крысой». Такого здесь не видывали. Окликнуть Лючано, спросить, что происходит, или просто увязаться за ним никто не отважился.
Наконец «крыса» шмыгнула к запертой двустворчатой бронедвери, нырнула в щель и сгинула.
– Стоять! Лицом к стене!
Тарталья повиновался. В боку кололо, сердце грозило взломать грудную клетку. За спиной послышалось шипение сжатого воздуха, лязг и противный скрип изрядно заржавевшего механизма.
– Следуйте дальше!
Створки разъехались наполовину – и застряли намертво. Впрочем, ширины открывшегося прохода хватало, чтобы не слишком толстый человек мог войти.
– Время свидания с адвокатом – 30 минут. В течение свидания с места не вставать до подачи сигнала. Вопросы есть?
– Вопросов нет, – буркнул Лючано.
– Входите. Через десять секунд начнется отсчет времени свидания. Повторяю…
Он протиснулся между заклиненными створками. Комната для свиданий оказалась квадратной, десять на десять шагов. В центре – стол-прямоугольник из прочного и негорючего металлопласта. Два наглухо вмонтированные в пол кресла, одно напротив другого. В дальнем успела расположиться Фионина. За спиной вудуни виднелась вторая бронедверь. В отличие от той, через которую вошел Лючано, ее створки были открыты полностью.
– Присаживайтесь.
С гостеприимством хозяйки, заждавшейся дорогого гостя, вудуни указала на свободное кресло. Тарталья сел и поерзал, устраиваясь.
– Пока все идет, как я и предполагала, – с удовлетворением сообщила адвокат. – По окончании свидания я приступлю к реализации второй части моего плана.
– А вы не опасаетесь…
Лючано кивнул на стены, у которых, как известно, имеются уши.
– Не опасаюсь! – рассмеялась синьора Вамбугу. – Разговор адвоката с клиентом записывать запрещено. Это закон. Во всех тюрьмах он соблюдается без обиняков. А даже если бы не соблюдался… Сами подумайте: подслушать, проанализировать, понять, что мы задумали, и предпринять на основе этой информации некие контрдействия… Для автоматики «Шеола» – нереально. А ЦЭМ «спит». Да и он с такой задачей вряд ли справился бы. Расслабьтесь, Борготта. Мы в относительной безопасности.
– Тогда объясните мне, зачем весь этот цирк со свиданием?
Вудуни потянулась в кресле – черная кошка, укравшая горшок со сметаной из-под носа кладовщика. Только что не мурлыкала, хитрюга!
– Я создаю ситуацию. Законы, правила и инструкции – величайшее изобретение Человечества. Умея ими пользоваться, можно свернуть горы. Искренне надеюсь, что наш случай – не исключение.
– И как свидание с клиентом способствует побегу? Как оно заставит ЦЭМ подать сигнал бедствия?
– Вы просто не юрист. Если не вдаваться в тонкости, то каждое действие влечет за собой последствия. В том числе – и новые возможности. Если нащупать правильную последовательность… Система опознала меня, как адвоката. Вы признаны моим клиентом. Нам разрешена встреча. После официальной беседы с вами, факт которой зарегистрировала автоматика «Шеола», я имею право подать запрос на встречу с начальником тюрьмы. По вопросам условий содержания клиента, перевода в другую камеру, состояния здоровья, предоставления характеристики – поводов уйма! Если ЦЭМ не выполнит хоть одно из моих законных требований, я вправе требовать связи с живым начальником тюрьмы. Или с вышестоящим чиновником ДИНа. ЦЭМ обязан предоставить мне эту связь. А при невозможности связаться с начальством – обеспечить мой отлет с «Шеола» для встречи с вышеозначенными господами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
