от своего нового доброго хозяина, во всяком случае на территории Мерсалии слуга точно будет при Викторе за обычное для такого найма вознаграждение. А найм предполагает риск, путешествие, невзгоды и лишения, то есть плата такому помощнику в разы больше, чем у обычного домашнего слуги. Кто-то скажет, что Вик балует слугу, мол сто гульденов он не стоит.
Вот только кто скажет? Кто настолько далеко засунет свой нос в дела боярича Вяземского, чтобы контролировать его траты и решения? Ни сюзерена, ни родителей в обозримом пространстве. Не то что жены нет, никто даже не претендует на тёплое местечко возле него. Были какие-то завуалированные намёки в Изобильном, но Счастливчик их старательно не понимал, даже в рощу у речки ни с кем не ходил. Знаем мы эти прогулки, бедовая оторва сначала покажет, какой узор вышит у неё на нижней юбке, а потом встанет на центральной площади поселка, потупив взор и будет кивать на все вопросы отца и родичей: «Было, батюшка. Допустила, батюшка. По согласию, батюшка. Согласная, батюшка». А парня когда начнут спрашивать, он сам-то согласен? А парней в такой ситуации не спрашивают — поелозил груздем, полезай в кузов! Раз, и готова ячейка общества. А община вам сейчас дом построит, чтоб вы детишек настругали поболе.
Не надо пока такого Вите, тем более что дом ему и так уже достроили, небось. Как главному дипломату и послу доброй воли. Ишь, узор у неё на нижней юбке занимательный… Виктор поймал себя на воспоминании об этих узорах и понял — пора идти к неприличным женщинам. Пока новые костюмы пошьют, время есть на всякое разное.
Неприличные женщины в Новом Порту были в достаточном количестве, буквально на любой вкус и кошель, всё-таки портовый город, география диктует. Вот только оказалось, что при всей вольности нравов, которая должна царить в подобных заведениях, никакой особой вольности тут нет. Во всяком случае, сословные ограничения присутствовали. Может, в низкого пошиба матросский гадюшник аристократа бы и пустили, но вот бродяге в приличном заведении точно бы показали направление. Вернее, его бы даже к дверям не подпустили. Если бордель можно назвать приличным заведением.
Так что выбор у Виктора сузился до всего одного места, названия которого он даже не запомнил. Не то «Бархатная роза», не то еще какой цветок, и не факт, что бархатный. Сравнить сей храм порока с теми, что процветают в том, покинутом мире, Вик не мог по причине фатального провала в практических знаниях. А иметь суждение об их устройстве по фильмам — это такой себе вариант, в фильмах все и всегда врут. Картинка на экране создана не для правды жизни, а чисто ради искусства. Если судить по видеоматериалам криминальной хроники, то нифига красивого там нет. Стрёмные телки щемятся по диванчикам, тесные каморки, «уставший» ремонт…
А в Новом Порту, в этой самой «Розе» оказалось всё хорошо, только слишком прилично. Столики, кабинеты, живая музыка, негромкие беседы, девушки в чуть ли не королевских туалетах. В смысле, в платьях, а не на унитазах. Где дефилирующие колонны и шеренги раздетых девиц, где разнузданный канкан или гоу-гоу? Атмосфера порока, которую себе представлял боярич Вяземский, отсутствовала напрочь. Он уже начал подозревать, что под развратом здесь понимают общение непредставленных друг другу людей, но обошлось.
Через полчаса выматывающего прослушивания местных песенок и два выпитых бокала белого вина к нему подошел распорядитель и шепотом поинтересовался, сделал ли он свой выбор. Выбор, какой выбор? Он и не видел еще никого. То есть, вот эти аристократки в платьях до мола и есть те самые девицы лёгкого поведения? Это они так прелестями своими торгуют в зале? Типа, улыбнулась из-за веера вульгарно, а вторая бедром качнула под платьем — это вызов морали? У Вика от такого должно всё взыграть тут же⁈ Это фиаско, братан!
Впрочем, раз выбирать особо не из чего, поскольку все девушки ему показались на одно лицо, Виктор чуть ли не наугад ткнул пальцем в какую-то девицу. Неуловимое движение халдея рукой, и вот уже выбранная дева с целомудренной улыбкой ведет кавалера куда-то вглубь помещения.
Если бы Вик был поддатый или невыспавшийся, он бы уснул в первый же час разоблачения прелестницы. Все эти петельки, крючочки, ленточки, подвязки, юбки, нижние юбки никак не хотели кончаться. Его раздражение вылилось в решительные боевые действия, когда незнакомка менее всего этого ожидала. Он просто подошел сзади, уронил её на постель кверху попкой, задрал все оставшиеся на ней юбки, раскидал роящиеся ленты и куда-то вонзился. Короче говоря, сделал всё то, что на его месте совершил бы любой плывший с ним на «Красотке» моряк. Мы даже уверены, что каждый из тех моряков всё это уже совершил, но в другом борделе.
И только насытив свой первый сексуальный голод, Вик позволил девушке окончательную распаковаться. Заодно и разглядел её. Да уж, если сравнивать с краснокожими женщинами, то никакого сравнения. Просто совсем другая история, впрочем все женщины таковы, что сравнивать их бесполезно. Скажем для кратости, что наш герой был удовлетворен представшей перед ним картиной женской наготы и покинем его — удовлетворяться он собрался еще не единожды.
Недаром говорят, пошли дурака в бордель, он себе всё пузо сотрет. Виктор каждый раз, как мысленно возвращался в тот вечер, улыбался до ушей. Стоял, смотрел в морскую даль, ухватившись за планшир и улыбался. Имевшее место изрядное волнение на море ничуть не сбивало его с приятных мыслей, если эту мозговую активность можно именовать мыслительным процессом. Моряки судна, на котором он плыл в Имант, с уважением посматривали на пассажира — хоть и сухопутный, а с пониманием человек. Каботажное судно имело достаточно удобств для путешествующих, для таких состоятельных даже отдельные каюты имелись. Мало этого, Виктора даже не стали записывать в боевое расписание на случай нападения — что значит внутренние спокойные воды. Даже жалко, что «Дельфин» не поднимется по реке до самого герцогства, придется пересаживаться. А то бы плыл и плыл с комфортом и без проблем с ночлегом и дорогами.
Что еще порадовало, экипаж весь говорил на мерсальере, в королевстве Имант тот же язык, что и в Мерсалии. И в Пятигорском герцогстве тоже, тут они молодцы, не стали разводить языковой винегрет. Полезность слуги как толмача и соратника теперь оказалась невостребована, таскать сундуки по палубе тоже не требовалось. Но Вик оставил Арнолдо при себе — иметь слугу удобно, что бы кто не говорил в прошлой жизни про «слуг у тебя не будет,
