телефона, устремляя ее на кресло, контролируя качество съемки.
Шумно выдохнув, делаю два широких шага назад, плавно сев в кресло на самый краешек с неестественно прямой осанкой от страшного напряжения. Мое тело словно один наэлектризованный нерв.
Давай соберись, тряпка, журналистка ты, или кто? В самом-то деле!
Подняв взгляд, смотрю в камеру.
Губы вздрогнули в лихорадочном выдохе. По телу усеялись миллионы мурашек от опасения и странного трепета. Я должна стать центром внимания общественности, поэтому необходимо преодолеть сейчас свои границы, чтобы отважиться после всего пережитого поступать так… Бесстрашно или до ужаса глупо.
— Мое имя — Ярослава Соколовская, — начало уверенное, хоть и затянутое. Все тело загорелось каким-то вспыхнувшем пламенем, и я дискомфортно поерзала по мягкому креслу. — Я журналист. Почти каждому в издательстве глянцевого журнала известно, что я готова посвятить этой работе всю свою жизнь, поэтому каждый день бесповоротно шла к одной-единственной цели — популярности. Неважно какой ценой, неважно как, неважно с кем… И до недавнего времени весь мир вращался вокруг меня одной, — я не опускаю взгляда, на свое изумление с каждым словом возвращая прежнюю твёрдость, несмотря на небольшое смущение из-за откровенности.
Не раз участвовала в съемках, и знаю, что взгляд в камеру, крепкие и сильные слова задевают каждого зрителя. Годы обучения и практики придают уверенности, поэтому я немного расслабляюсь и стараюсь быстрее размышлять над своими словами, чтобы после выложить тонну дерьма под названием Справедливость и Правда.
Второго шанса не будет.
— На пике своей популярности я взяла интервью у Господина Гордеева, и впервые нарушила принципы журналиста. Я не скрываю того, что не смогла устоять перед таким мужчиной и провела с ним ночь… Это оказалось моей фатальной ошибкой, с которой я не могу справиться по сей день, — оскалилась с горечью, припоминая все неприятные моменты пережитые рядом с Максимом.
— У нас были отношения, несколько очаровательных недель, но мне пришлось открыть глаза на жуткие вещи, а не слепнуть от его обаяния. Пострадали мой брат и близкий друг, а меня мужчина регулярно и жестоко наказывает за любую дерзость. Он тиранит за недейственные планы побега и не дает вернуться домой, — ком в горле пришлось проглотить от не самых приятных воспоминаний. — Господин Гордеев не тот, кем себя выдает, но я поняла это слишком поздно, когда на моем теле начали появляться ссадины, а наказания тирана стали зверскими, граничащие с пытками.
Мой голос сильный, но по щекам скользнули слезы, выдавая слабость.
— Мне страшно, что однажды он меня погубит собственными руками и истерзает до смерти. Сложно увидеть в харизматичном мужчине монстра, когда он соблазнительно улыбается и не с кем не конфликтует. Невозможно подумать, что такие яркие синие глаза могут мрачнеть до черноты, а он любит брать женщин силой, удовлетворяя свои потребности, — утираю слезы, поднимаясь с места, аккуратно придерживая халат спереди, показывая на камеру часть красного бедра и ягодицу. Заворачивая рукава халата, показываю свои покрасневшие запястья от ремня.
Сев обратно, взволнованно содрогаюсь, обхватывая себя за плечи.
— Сейчас я не у себя дома. Господин Гордеев меня похитил, беспрепятственно заткнул всем рот и привез меня во Владимир, закрыв здесь на замок. Телефон удалось выкрасть прямо из его кармана ухищрением, и я уверенна, что совсем скоро он возвратится, чтобы продолжить мой персональный Ад, — говорю я, после сцепляя зубы до напряженных желвак.
— Возможно, для вас — это игра, продуманный сюжет, а для меня — это жизнь, игра насмерть. То, что происходит со мной, я не желаю никогда испытать ни одному из вас. Не потому, что я добрая, а потому что вы этого не выдержите, сломаетесь под таким давлением и сдохните в том мире, где оказалась я благодаря равнодушию и отчуждению многих из вас. Я вижу каждый день людей, которые молчат о насилии над женщиной, и презираю всех до одного, — во мне неожиданно вскипает яростная злость. — Пока я выживаю в тирании, вы каждый день мирно сидите дома с семьей, обсуждая публикации видео на порносайте. Я терплю насилие в двадцать три года, а вы завистливо любуетесь мерзким Господином Гордеевым, считая его идеалом. Вы пишете «шлюха» под моими публикациями в сети, не зная всей правды. Так знайте, что даже шлюхам хочется жить, вылезти из этого дерьма и силой воли вытерпеть все трудности. Пока что, терплю и я.
Вытирая слезы, я лихорадочно заглатываю воздух.
— Все что вы видите — искаженная реальность. Вам не понять меня, пока каждый из вас не прочувствует унижение, насилие и безысходность. В его руках моя жизнь уже сейчас, но каждый из нас делает свой выбор. Выбор быть слепыми идиотами или все-таки отгородить такого чудовища от общества! Пусть, сегодня буду я, а уже завтра будешь ты, — кажется, в конце я переборщила с угрозами из-за собственных переживаний и страха, но на самом деле мне глубоко плевать.
Мне настолько горячо в груди от подобной речи, что хочется разреветься от несправделивости. Поэтому я уверена, равнодушным никто не останется. Может, кто-то разозлится, кто-то начнет сочувствовать, но никто не останется в стороне.
— И сейчас я подписываю себе смертный приговор, — выговариваю я слабым голосом, выдохнув всю свою агрессию. — Справедливости нет, вся правда — ложь и об этом я готова кричать на всю страну каждый адский день! — встаю и беру телефон в руки, выключая камеру, надрывно всхлипывая.
Стираю слезы и захожу на свою почту, отправляя видео вирусной рассылкой каждому сохраненному контакту, только после выдохнув и осев на пол. Я сделала то, что требовалось, а теперь доделываю то, что могу.
Захожу в каждое приложение социальных сетей под своим паролем, размещая видео в профилях с призывным тегом «КричуНаВсюСтрану». Даже будь у Господина Гордеева десятки программистов, им уже не удастся скрыть запись с моим откровением и вопиющим посылом о помощи. Надеюсь, Андрей отреагирует также быстро и сможет выложить отснятые материалы по прежниму плану, чтобы мои слова были подкреплены правдой.
Неосознанно засекаю время после своего запланированного самоубийства. Это был тот самый план, задумку которого я впервые осуществила от начала до самого конца. Что же теперь? Теперь я жду своего часа, когда ворвется мой личный разъяренный монстр и начнет терзать меня своей жестокостью.
Главное, чтобы нашли мое тело и его признали маньяком и насильником!
Мои страхи и беспокойное ожидание подтверждаются, когда Господин Гордеев врывается в прихожую ураганом, заставляя меня вздрогнуть и задержать дыхание. Он шумно направляется в спальню, пока я сижу возле окна, съёжившись от такого неожиданно быстрого появления Максима.
Слышу, как он выходит из
