Он помотал головой. «Что-то ещё?»
Немного подумав, Зевс укрепил кости скелета. И без того прочные, они стали массивней и толще. «Интересно, откуда тело получает энергию, а главное материал, для изменения тела? Прана, похоже, способна преображать энергию в частицы материи. И правда магия, твою мать! Оружия, конечно, никакого не дали, но и зачем оно? Я сам теперь самое грозное оружие. А главное — универсальное. И всегда под рукой».
Зевс поднес лапу к широким ноздрям. Дыхания не было. Он не потреблял кислород! Лёгкие, вероятно, у него остались — он мог вдыхать и выдыхать воздух, мог говорить, вздыхать, охать ахать и, конечно, рычать или орать. Но вот потребности черпать кислород из воздуха, воды или любой иной среды теперь не было. Вот это действительно, универсальность. Зевс, впрочем, не знал, распространяется ли его неуязвимость перед средой на безвоздушное пространство, в частности на космос. Проверить тянуло страшно, но… «Выживу ли? А вот хрен знает… но бодрую стометровку на Эвересте пробегу. И в Марианскую впадину нырнуть, чтобы вытащить пару затонувших батискафов, смогу точно».
Зевс улыбнулся. Вот это да!
Он чувствовал себя настоящей машиной для убийства и разрушения. Куда там терминатору с робокопом. Но ведь не просто так разработчики Игры смерти создали такую жуткую махину. Тогда для чего?
Он повернул голову. Взгляд устремился вдаль.
* * *
Волна удовольствия, удовольствия новыми возможностями, пронеслась в преображённом теле. Веда, Владычица Ада, наслаждалась совершенством тела и почти божественной властью. Любого неугодного она могла стереть с лица земли одним взмахом руки — Ведьма чувствовала это, знала это и лишь сдерживала эту мощь. Потоки праны струились по её телу, переливаясь за край телесной оболочки, отчего последняя светилась мерным, холодным светом. Чудовищное могущество явилось само. Никаких адских трудов, никаких обещаний, страданий, долгой, упорной работы над собой, никаких тренировок. Никто не потребовал даже душу. «Но не потребовал ли»? — задумалась на мгновение Ведьма, но тут же отбросила эту мысль.
Кожа ее была гладка и элегантна, но, в то же время — прочнее и тверже стали.
Коготки на руках смотрелись восхитительно, но Веда не сомневалась, насколько они смертоносны — когти пропитывал яд. Общий облик ее представлял собой удивительную, потрясающую смесь хищника-демона и великолепной молодой женщины. Тело выросло до двух метров, но все женские пропорции и изгибы сохранились. Насколько Веда могла судить, она была совершенно обнажена, но назвать ее «голой» не повернулся бы язык. Кожа на её теле могла менять фактуру и цвет. Лицо оставалось почти полностью человеческим, быть может, только с чуть гипертрофированными чертами — более крупными, горящими чёрными глазами, яркими алыми губами (то была именно пигментация губ, а не помада) и… чёрными змеями вместо волос, уложенными в замысловатую прическу. Руки, вернее кисти рук тоже оставались человеческими и очень изящными, за исключением, как уже говорилось, ядовитых когтей. Но вот кожа, покрывающая все остальное тело, являлась не кожей, но чешуей! Гладкая, переливающаяся миллионом оттенков от изумрудно-зеленого, то рубиново-алого, эта кожа составляла как бы одежду обнаженной Веды. Наряд настолько изысканный и притягательный, что Ведьма не испытывала ни капли стыда и чувствовала себя совершенно комфортно.
Впрочем, тело закрывал один «чужеродный» предмет. Это была набедренная повязка, которая (как и у Зевса — о чем Ведьма пока не знала), крепился на широком поясе с зацепами для оружия и кошелей для предметов или артефактов, которые новорожденные боги не могли материализовать с помощью магии праны. Кошели в данном случае были пусты, магическое оружие отсутствовало. А в прочем Веда и не нуждалась — ее тело было доспехом и оружием само по себе.
Повязка на ее бедрах была уже и тоньше чем у Зевса, но главное, повязка сливалась по цвету с переливающейся чешуей демонессы и при поверхностном взгляде была почти не видна.
«Демонессы? — Ведьма удивилась тому, что назвала себя этим словом. — Но неужели я… Черт!»
Только подумав о новом статусе, Веда непроизвольно распахнула еще одну часть своего тела, которая вполне могла заменить ей женский наряд. Естественно, ей оказались огромные крылья! Черными они были только снаружи, внутреннюю же поверхность покрывал тончайший, алый мех, похожий по фактуре на бархат и нежный как шелк. Крылья оказались настолько гибкими и тонкими, что могли закутывать Веду подобно индийскому сари или же греческому хитону — сохраняя при этом возможность видеть восхитительную фигуру девушки-демона, все плавные линии и изгибы.
«Кстати об изгибах, — подумала Веда. — А если вот так!»
Вспомнив, как изменяла цвет кожи, она усилием воли расплела змеиные волосы. Пасти маленьких кобр, которыми кончался каждый лже-волос, начали шипеть и извиваться. Немного подумав, Веда сделала их ярко-красными, как цвет волос истинных ведьм. Правда, у «обычных» ведьм, насколько она знала, змеи на голове не росли, но какая разница, верно?
Под цвет волос Веда подправила и ногти. Но, оказывается, еще больший ее интерес вызывала возможность изменения груди. Их размер, как и прочие телесные габариты менялись свободно. Веда сначала увеличила грудь, но потом, подумав, вернула обратно.
Воистину, Божественность впечатляла!
* * *
За спиною Дементора и Эльфийки трепетали белоснежные крылья. Оба знали, что на Земле давно не осталось птиц с таким огромным размахом крыла, ведь новые конечности, выраставшие прямо из спины, были не меньше трёх метров каждое. После прохождения последнего уровня Дема и Эля были «преобразованы», но превратились не в нежных призраков с арфами, но в гигантских боевых Ангелов, защитников Света, могучих, как языческие Асы и Олимпийцы.
Одежды на них не имелось. Ни белой хламиды, в которой иногда изображали Ангелов на известных иллюстрациях, ни сверкающих доспехов из небесного металла.
Вокруг могучего торса Дементора — только тонкие белые шорты.
Вокруг изящного тела Эльфийки — только тонкая облегающая белая туника.
На голове, поверх золотистых локонов у обоих — сверкающий обруч из серебра с бриллиантами.
Ступни босы. Ни щита, ни панциря, ни наколенников. Только на руках Демы — огромные золотые поручи-браслеты, шириной в две ладони, настолько массивные, что, казалось, годились для отражения меча или топора. В правой ладони — полыхающий меч…
Разжав ладонь, Дементор усмехнулся. Меч, как оказалось, был нематериальным. Он не имел рукояти и появлялся только тогда, когда ладонь сжималась. В этом случае, из пустого кулака просто вырывалась струя пламени, ослепительно белого и горячего. Дементор даже назвал бы струю световым мечом или лучом лазера, если бы оно не дрожало, подобно языку огня и не имело конечную длину — примерно от метра до полутора, — что для светового луча, конечно, было невозможно. Таким образом, в руках у новорожденного Архангела находилось нечто вроде «вечной зажигалки», только с очень уж большим «язычком огня», способным разрезать, вероятно, самые прочные доспехи. Язык пламени всегда «горел прямо» относительно зажатой в руке несуществующей «рукоятки». Соответственно, Дементор мог крутить им как настоящим мечом, то опуская к земле, то крутя в воздухе, как заблагорассудится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
