– Это не обязательно, князь. Это как раз обязательно для старших офицеров в нашей армии, как и в вашей, я полагаю. Но для простого лейтенанта…
– Для гвардейского лейтенанта.
– Тогда придется заметить, что в столице можно прокутить любые деньги, князь, и тебе это должно быть понятно. Пожалуй, оба молодых графа тем и отличились, в противоположность от юной графини, распорядившейся своей частью наследства самым разумным для женщины образом – обратив его в невестино приданное.
– Что ты сейчас знаешь о ней, святой отец, о ее нынешнем положении?
– Ровным счетом ничего, князь. Она, как и ее братья, уехала отсюда, земля была продана, пусть и за бесценок, поскольку долги старого графа и впрямь оказались очень велики, но он переводил их на счет своих земель, и потому с этими долгами граф Абитур тет Нестелек д'Атум все же рассчитался. Иначе их не считали бы благородными людьми. – Епископ налил себе еще вина. – Кстати, князь, как оба молодых графа зарекомендовали себя на службе в Луре?
– Насколько я понял капитана королевских гвардейцев шевалье тет Алкура, они служат образцово.
– Так я и думал, – задумчиво проговорил епископ. – А никаких странностей в поведении, никаких особенностей их жизни в столице не замечено?
– Я не настолько сведущ в столичных слухах, святой отец, но вроде все их особенности не выходят за грань допустимого для молодых офицеров в столице.
– Больше всего меня сбивает в оценке того, давнего расследования то обстоятельство, что оборотень был мужчиной, – сказал епископ по-прежнему задумчивым тоном. – Те распоряжения, те займы, которые далал… сделало притворившееся несчастным Валором существо, если дело обстоит именно так, как мы сейчас обсуждаем…
И епископ замолчал. Вероятно, Валором, упомянутым епископом, был тот самый арматор, дом которого разорился, и которого сейчас поминают в этом краю как самого злостного банкрота, которому поверили люди, и доверие которых он обманул.
– Тогда, святой отец, еще одна тема для разговора, надеюсь, он будет столь же откровенным, – проговорил князь. – Что ты можешь сказать про герцога д'Окра, близкого друга короля, который…
– Да, понимаю, что ты хочешь спросить. Церковь не одобряет его магические исследования. Но пойми же, князь, это – именно исследования, и ничего больше. Он нанимает всяких не слишком чистых на руку магов, причем делает это едва ли не в открытую, он тратит много денег, но ведь и доход у него немалый, он пробует, вероятно, как и многие до него, и как будет, несомненно, и после нас… Пробует отыскать магический способ изготавливать золото. Видишь ли, серебра в горах, которые находятся в его владениях, довольно много. Их разрабатывают уж не знаю сколько столетий, у него есть и неплохие мастерские по очистке этого металла. И химики, которые с этой работой связаны.
– А если он все же думает не о том, чтобы добыть золото?
– Все, что мы знаем о нем, свидетельствует именно об этом. – Епископ помолчал, вздохнул, этот оборот разговора он явственно считал уже излишним. – Но и золото он изготавливать не может. Он никак не выглядит богатым или даже просто зажиточным для своего титула, к тому же, золото дьявольской чистоты никогда не поступало из его герцогства. И мы бы несомненно это узнали, если бы случилось иначе. А еще могу сказать, что у короля безо всякого сомнения, есть там свои глаза и уши, и даже немалое количество шпионов, которые известили бы короля Фалемота, если бы герцогу удалось что-то из ряда вон выходящее.
Он выпил вина, резковато отставил свой кубок. Делать нечего, хотя князь и хотел бы поговорить об этом более подробно, но было понятно, что беседа завершена.
Епископ кивнул в ответ на его поклон.
– Я пожалуй еще кое-что могу для тебя, князь, сделать. Хочешь сейчас, если не сильно устал, а хочешь поутру – тебя проводят в мою библиотеку. Посмотришь записи, о которых я тебе говорил, касаемые расследования банкротства и смерти Валора. Отберешь нужные, их можешь забрать с собой. Так как, звать монаха?
Диодор добрался до своей кельи перед рассветом и без сил рухнул на тощий тюфяк, кишащий клопами. Его с трудом разбудили колокола, призывающие святых братьев на утреннюю молитву. Однако против ожиданий, Диодор почувствовал, что выспался. Вкусив от монастырской трапезы, они с Семпером тронулись в путь.
И снова совсем не в ту сторону, в какую предполагал Семпер. Он даже рот раскрыл и коня приостановил, когда на одном из поворотов дороги, как и прежде, хорошей, ухоженной, князь вдруг развернул своего Самвела на юг.
– Разве мы… не в Парс возвращаемся? – спросил он, чуть подрагивая холодными губами.
– Нет, граф, нужно все же нам еще с одним человеком поговорить, чтобы я совсем уж уверен стал, что… – Вот что он должен был понять, князь и сам толком не знал. Но все же договорил: – Что начинаю хоть что-то понимать.
И от скачки, во время этого путешествия, его мысли не прояснялись. Правда, иногда возникало странное чувство, что вот сейчас, может быть за тем поворотом, все, что он слушал от других, что он и сам думал прежде, вдруг да выстроится в стройную версию, в гипотезу, согласно которой можно будет уже и действовать, чтобы… Да, чтобы сделать последние шаги в этом деле, и тогда все станет понятно – кто враг и вор, а кто друг и невиновен, кто на этом несчастье королевства собирается нажиться, а кто потерял надежду и кому будет худо.
На этот раз граф вдруг и сам догадался, куда они направляются. Вечером другого дня на одном вполне захудалом постоялом дворе он вдруг воскликнул за ужином, когда им не смогли предложить даже пулярку, а лишь какую-то кашу с салом и чесноком:
– Кне-язь, ты же собираешься поговорить с герцогом д'Окром!
– Верно, граф, – усмехнулся князь. – С ним, или с кем-то, кто посвящен в его… магические исследования. А еще я все же хочу узнать, что и как происходило во время посещения его двора королем Фалемотом, когда… некто отдал приказ твоему брату о том, что следует собирать деньги и передавать их таким странным образом – в чистом поле, неизвестно кому.
– У нас есть на это позволение?.. – задумался граф. – Если нет, то прошу тебя учесть – герцог не самый вежливый и покладистый из правителей нашей страны, он может на нас и зло сорвать, хотя бы за то, что его в чем-то противозаконном заподозрили.
– Возможно, для нас все это будет непросто, – вздохнул теперь и Диодор. – Но сделать это все же следует, иначе мы попросту… недоделаем требуемое.
Поутру они снова поехали по удивительно малолюдной для такого государства дороге, хотя снега тут стало меньше, он уже не лежал ровной скатертью, даже по обочинам был истоптан и изрыт кем-то, кто проезжал тут ранее. Но этого князь не замечал. Слова, проговоренные за последние дни, и его мысли, передуманные по ночам, на жестких, чужих подушках, вдруг сложились все же в одну догадку, которая… Он даже Самвела так дернул уздой, что тот поднялся чуть не на дыбы, и выбросил в воздух тяжелое, недовольное ржание с горячим дыханием пополам… Граф с интересом посмотрел на Диодора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
