– Ладно, как отсюда быстрее всего пройти к Святилищу? По обрыву?
Кивок.
Она хмуро посмотрела на свои босые ноги – сплошные волдыри и царапины. Потом покосилась на груду шкурок в углу – кротовых, решила она.
– Ты можешь сделать пару шлепанцев? Просто куски шкуры с ремешками, чтобы держались на ноге?
Порит ухмыльнулся и снова кивнул, но не тронулся с места.
– Ну что ж, тогда за работу! – сказала она.
Акт четвертый
Дуэт
43
Идти вдоль обрыва было гораздо легче, чем продираться сквозь джунгли. Время от времени приходилось выбирать между зарослями и головокружительной акробатикой на крошечном уступе, но в целом она пробиралась довольно быстро. Вскоре она увидела далекие огоньки и решила, что это факелы у храма.
«Я иду исполнять твою волю, Тион. Храни меня!»
Элиэль уже начала опасаться, что может пройти мимо Святилища, не заметив его. Надо было получше расспросить безумного отшельника о дороге. Ладно, если она выйдет к разрушенному мосту, значит, она зашла слишком далеко. Да нет, все в порядке – лес поредел, и она увидела колонны, смутно белевшие в неверном свете Трумба.
Дальше она передвигалась осторожнее. Идти было всего ничего, но она останавливалась после каждого шага, выбирая, куда бы поставить ногу. Ни одна ветка не должна треснуть. Ее меховые шлепанцы оказались для этого в самый раз. Она отодвигала ветви, она пригибалась, а иногда даже ползла на карачках. Она осторожно перебиралась через каменные обломки колонн и балок. Она не спешила – в ее распоряжении была вся ночь. Мысль о том, что лес кишмя кишит Жнецами, помогала ей держаться начеку.
Добравшись до ступеней, девочка присела перевести дух. Потом на пузе проползла по прошлогодней листве в место, откуда смогла бы увидеть весь дворик. При этом сама она была надежно укрыта в тени колонн. Залитые ярким лунным светом развалины были пусты.
Ясное дело, если здесь кто-то и есть, он затаился так же, как и она. И на животе лежит точно так же. И дышит так же тихо.
От замшелого камня шел холод. Надо было захватить одно из меховых одеял Порита Кротолова. Только этого еще не хватало – заснуть и захрапеть!
Святилище казалось абсолютно заброшенным. Даже совы молчали этой ночью. Казалось, сюда уже лет сто никто не заглядывал. Впрочем, у нее имелось сильное подозрение, что не одна она смотрит сейчас на этот пустой мощеный круг. Где-то здесь должен поджидать таргианец, а возможно, и подкрепление, на которое он так надеялся. Зэц прислал одного-двух своих Жнецов. А Т’лин Драконоторговец? А сестра Ан?
А Тион? Гарвард? Эльтиана?
Даже боги ждали.
Но никто не кашлял. Никто не шуршал ветками.
Почему в джунглях так тихо?
Трумб медленно карабкался вверх по небосклону.
Тени играли с ней странные шутки. Постепенно Элиэль начало казаться, что на противоположном конце Святилища у одной из колонн стоит Жнец. Она убеждала себя, что это ей только мерещится. Разве нормальный человек будет стоять, если ему предстоит ждать долгие часы, – он растянется на земле, как она. И все же глаза подсказывали ей, что рядом с колонной стоит темная фигура – человек в черном балахоне с капюшоном. Ей казалось, что она даже может различить светлое пятно лица. Ясное дело, это ей мерещится. Игра света.
Она слишком замерзла, чтобы спать, и слишком перетрусила, чтобы уходить. Никакому Жнецу не найти ее, если только он на нее не наступит. Боясь, что ей придется ждать так до рассвета, она оставалась на месте. Лес не издавал ни звука.
44
После полуночи двуколка миновала Эймсбери и начала подъем на запад, к Стоунхенджу. Луна только-только пошла на убыль, то и дело кокетливо прячась за облаками. Дул холодный ветер – погода начинала портиться.
Крейтон сидел на задней скамейке, бездумно барабаня пальцами по маленькому барабану, изготовленному для него цыганами. Эдвард разговаривал с возницей. Билли Босуэллом. Билли был примерно одного с ним возраста, низенький, смуглый и, разумеется, скрытный. Под давлением этого несносного джорджо Билли в конце концов сдался и немного разговорился о своей жизни и о себе. Теперь он делился с Эдвардом своими тревогами: он боялся, что ему придется идти драться на войну. Это было именно то, чего так хотел сам Эдвард, но, попытавшись довести до цыгана свою точку зрения, он столкнулся с полным непониманием. Как живется цыганам в Германии, он не знал, а великие преимущества британской цивилизации мало касались человека, большую часть года промышлявшего торговлей булавками.
– Ну а я родился в Африке…
– Никогда не слыхал о такой.
Гм! Эдвард постучал ногой в такт барабану.
– Кстати, – вдруг подал голос Крейтон, – откуда это у тебя такие модные ботинки, Экзетер?
– Билли дал их мне после того, как мы миновали Эндовер сегодня днем. Очень мило с его стороны. – Ботинки были малы на размер, но дареному ботинку в язык…
– Пустяки, – заявил Билли со своим чипсайдским выговором.
Гм!
Крейтон выпрямился и ткнул пальцем:
– Видите огни вон там?
– Да, – хором откликнулись оба.
– Где это? – добавил Эдвард.
– Должно быть, это казармы Королевской артиллерии в Ларкхилле. Значит, мы уже почти приехали.
Равнина Солсбери на поверку оказалась не такой уж и ровной. Дорога свернула в низину.
Эдварда снедали сомнения. Эта ночная поездка в обществе цыгана и такого подозрительного типа, как Крейтон, могла вовлечь его по меньшей мере в нарушение частных владений. Да и Бог знает во что еще.
– В Стоунхендже живет кто-нибудь, сэр? Кому он принадлежит?
– Им владеет сэр Эдмунд Антробус. В четверти мили к западу от него проживает в коттедже полисмен. Будем надеяться, доблестный констебль не страдает бессонницей. – Крейтон помолчал минуту. – Аэродром расположен еще ближе к нему, но не думаю, чтобы в такой час там кто-то был.
Эдвард поднял взгляд – полоска облаков начала светиться серебром. Он зябко поежился.
– Ага! – произнес Крейтон. – Тоже почувствовал? А ты, Босуэлл?
Цыган пробормотал что-то на ромени.
– Фантастически сильная, если мы ощущаем ее уже отсюда. Ага, вот!
Луна выплыла из-за своей вуали. Прямо перед ними довольно близко возвышался призрачный круг, составленный из гигантских каменных блоков, – полуразрушенный, зловещий, загадочный. Поначалу он казался совсем маленьким на фоне окружающей его пустоты, но по мере того как двуколка приближалась к нему, все яснее становились истинные размеры камней. Кто мог воздвигнуть такое сооружение в столь глухом месте, а главное, зачем? Это было какое-то архаичное безумие, воплощенное в камне. Безумие – затерявшееся во времени и в ветрах. Пони продолжал исправно стучать копытами – подобные бредовые чудеса его явно не волновали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
