class="p1">Опять повезло: пристройка оказалась пустой. Очевидно, те, кто поселился здесь после них, навсегда переехали в чумной барак вместе с утварью и одеждой.
Едва привыкнув к темноте, Алеш уронил миску с сухарями на чистый стол, а себя – на скамью у стены. Немного браги выплеснулось из кувшина и оставило лужицу на полу. Он растер ее подошвой, поглядел немного на мокрую кляксу, налил себе еще полкружки и загрыз сухарь.
Брага кончилась в самый неудачный момент. С этим Алешу никогда не везло. Надо было вставать и куда-то идти за добавкой, но именно теперь-то хотелось только сидеть, уставившись в одну точку, и ни о чем не думать. Когда он признал наконец, что скорее умрет, чем поднимется с места, на пороге неожиданно появилась Бланка.
Она повесила на крючок фонарь, осторожно прикрыла дверь, села на другой край скамьи и, хлопнув себя по коленям, вздохнула. Потом повернулась к Алешу лицом и сказала:
– Девочек я уложила спать. Лошади отдыхают в стойле. Ваши товарищи объелись и попадали с ног. Один вы бьете посуду и громко кричите на людей.
«Действительно, все познается в сравнении».
– Прости меня, Бланка, – искренне попросил Алеш. – Мне очень тяжело.
Она потупила взгляд.
– Я знаю. Еник обо всем рассказал.
Алеш икнул и как будто рухнул спиной в иссушенный колючий куст.
«Мне кажется, или я только что протрезвел?»
– Он зря это сделал.
– Наверное, – скромно согласилась Бланка, теребя от волнения оборку платья. – Но вам нужно знать, что вы не один. Я ваша невестка.
«Показалось».
– Что?
– Как чума пришла, Еник попросил отца закрыть ворота и тут же нас с ним поженить. Он сказал, вы поймете.
Алеш уронил голову на руки и фыркнул.
– Такой умный парень и такой балбес.
– Это правда. – Бланка щелкнула костяшками пальцев. – Я ужасно за него боюсь. Можно вас обнять?
Взглянув ей в лицо, когда-то знакомое и теперь, строго говоря, родное, Алеш только кивнул – на большее его не хватило. Бланка села поближе и протянула к нему руки. Он уткнулся лбом в ее теплое плечо, глубоко вдохнул и зарыдал, как ребенок.
Бланка ничего не говорила, только покачивалась вперед-назад и жгла ему маленькими ладонями спину.
От боли в спине Алеш потом и проснулся. Только Бланка оказалась уже ни при чем – она сидела напротив, через стол, и при тусклом свете читала письма. Алеш попробовал пошевелиться и закряхтел: боль раскрошилась и рассыпалась вдоль всего тела.
«Потому что нечего дрыхнуть пьяным на узкой скамейке. Позор тебе, мастер-лекарь».
Он собрал в кулак остатки воли и, издавая разные дурацкие звуки, постепенно принял сидячее положение.
– Вам принести что-нибудь? – спросила Бланка, глянув на него поверх листка бумаги.
– Не двигайся, пожалуйста, – взмолился Алеш. – Долго я спал?
– Нет, – ответила она и указала краешком письма на горящую лампу. – Еще даже не рассвело.
– Это от Еника?
– Хотите почитать?
– Воздержусь. – Алеш уперся локтями в стол и почесал затылок, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. – Ты ведь посылала ему письма в Бронт?
– Очень часто.
Алеш только сейчас заметил, что со стола пропал и кувшин, и кружка, и сухари.
– Так, – произнес он, потирая виски. – И сколько это занимает времени?
«Если не приколдовывать, как мастер Матей».
– Когда нужно побыстрее, могу лететь без продыху, – с готовностью ответила Бланка, немедленно осознала собственные слова и тут же исправилась: – То есть голубь может.
Алеш посмотрел ей в глаза и кивнул.
– Ясно.
Бланка поняла, что притворяться бессмысленно.
– Дня и ночи хватит. Только лучше, чтобы его там кто-нибудь перехватил.
– А раньше кто перехватывал?
– Еник.
Алеш вздохнул и потер переносицу.
«Великолепно. Мой младший брат – мастер эпистолярного жанра, женатый мужчина и колдун».
– Чего еще я о нем не знаю?
– Он очень вас любит, – с нежностью сказала Бланка, аккуратно складывая письма. – Правда. Только немного побаивается.
– Об этом я уже догадался, – буркнул Алеш и стряхнул хлебные крошки со стола. – Теперь пусть Ортрун Фретка меня боится.
«Если с Еником что-то произойдет, я заберу ее с собой в могилу».
– Вы поедете за ним?
– Да. А ты сообщишь об этом владыке Отто.
– Я? Прямо владыке?
– Возьми господскую печать. У отца спроси, где она лежит. И выжди пару дней перед отправкой. Нельзя, чтобы в столицу прилетел чумной голубь.
«Другое дело – в Сааргет».
– А ваши люди?
– Не выпускай их отсюда, пока не станет ясно, что они здоровы.
«А мне придется ехать подальше от тракта. С другой стороны, раньше я был чуме не по зубам. Теперь и подавно».
– А девочки?
– Присмотри за ними, пока я не вернусь. А если не вернусь…
– Вернетесь, – уверенно заявила Бланка. – Вместе с Еником. Я не овдовею в восемнадцать лет.
«Знаешь, я бы тоже этого не хотел».
– И все-таки, – возразил Алеш, – если я не вернусь…
Он предусмотрел, казалось, абсолютно все. Гашек был бы спокоен. Мастер Матей, возможно, был бы горд. Арника осторожно напомнила бы о какой-нибудь упущенной мелочи. Только она умела делать это так, чтобы Алешу не захотелось ответить колкостью.
Но теперь уже будь что будет. Не с кем посоветоваться, некого спросить.
«Мне так сильно не хватает ваших голосов».
Бланка сказала, что все запомнила, и Алеш поверил ей на слово.
Он уже перестал длинно и невпопад моргать, когда дошел до конюшни, где его встретила – уши торчком – чалая. Алеш пришиб ее седлом и, сосредоточенно возясь с ремнями, услышал чужие шаги только в непосредственной близости от себя.
Обернувшись, он ожидал увидеть Бланку, Ивко или горбатого управляющего, но никак не всех троих сразу. Потом они вышли из тени и оказались Тавином в капюшоне, гвардейцем Савушем в обычном его состоянии и Ремешем Дубским с мешком какой-то снеди на плече.
«Я по дороге не заметил ловушку с колокольчиком?»
Алеш поднял руки и сказал:
– Нет. Вы трое высидите карантин и вернетесь в столицу. Мой брат – это моя забота. Только мне отвечать перед владыкой, когда он спросит, что я делал на востоке, пока на севере зараза жрала его народ.
«Если меня прежде не вздернут рядом с Еником на сааргетских воротах».
Тавин прочистил горло.
– При всем уважении, мастер, вы неправы. Одному вам там точно делать нечего.
«А три дополнительных лба, безусловно, в корне изменят ситуацию и сведут на нет численный перевес врага».
Они решительно настроились по крайней мере попытаться.
Алеш вздохнул.
– Зачем это вам?
– Я это сделаю по той же причине, по которой вызвался сопровождать вас сюда, – вдруг разразился целой тирадой Савуш. – Вы спасли жизнь моему другу.
– И
