– Этого я не могу тебе сказать, – ответил Вильям. – К графу Херфордскому, вероятнее всего, так как Обри, очевидно, его любимец. Но граф в Уэльсе и занят всецело переговорами с Дэвидом.
– Граф в любом случае не будет его слушать, – сказал Раймонд. – Он считает его идиотом за неумелые действия в том последнем сражении. Кроме того, он слишком хорошо знает вас, чтобы верить вам, а не кому-нибудь другому.
Вильям снисходительно улыбнулся Раймонду.
– Все люди не без греха, а граф Херфордский слишком мудр, чтобы считать меня святым. Я… О! Диккон, возьми отряд и отправляйся в город, постарайся найти там кого-нибудь с тяжелым ранением или убитого ударом меча. Вероятно, его можно обнаружить в западной части города, которую обычно избегают твои люди, или в канаве, или на ближайшем пустыре. Если найдешь такого, доставь сюда. Не поднимай шума в городе. Но это не столь уж и важно. Гораздо важнее сейчас найти подходящего гонца к графу Ричарду в Шотландию, и немедленно, я говорю – немедленно!
Отослав Диккона, Вильям повернулся к своим собеседникам.
– Теперь я сожалею, что избегал Моджера при дворе. У меня и понятия нет о том, кто может быть его другом. Нам надо сделать все, чтобы защитить себя здесь. Раймонд, оставь это дело с торговцами и собери всех, способных держать меч, в городе и на фермах. Элис, тебе и Мартину лучше присмотреть за припасами и подготовкой крепости к осаде. Я поговорю с людьми и предупрежу их, чтобы они были настороже. Еще я напишу Ричарду, который сделает все, что может, но…
– Вильям! – воскликнула Элизабет. – Это сумасшествие! Разреши мне уехать. Я могу укрыться в монастыре.
Он так посмотрел на нее, что Элизабет опустила глаза. Она не боялась за себя и была готова умереть вместе с Вильямом, если нужно, но не могла смириться с тем, что Элис и Раймонд жертвуют собой, чтобы защитить ее, и из-за нее будет опустошен Марлоу. Но она ничего не сказала больше, а ответ Вильяма сделал безнадежными все остальные намерения.
– Это не поможет, Элизабет. Моджер отомстит мне независимо от того, здесь ты или нет. Не забывай, что именно Элис освободила тебя и помогла бежать. Ты говоришь, что Моджер хочет завладеть Марлоу. Для этого он должен завладеть Элис.
Элизабет закрыла глаза, но не зарыдала и не впала в истерику. Вильям повернулся к Раймонду, чтобы узнать, нет ли у того противоположного мнения.
– Я начну собирать людей завтра. – Это было все, что сказал Раймонд, гордый оттого, что к нему обратились за советом и сэр Вильям уже не предлагает ему покинуть их до того, как они будут атакованы.
Раймонд понимал, что не может уйти, он должен противостоять дальнейшим действиям Моджера, хотя и не представляет себе, как это сделать. К тому же сэр Вильям еще недостаточно окреп и не способен собрать и подготовить людей, чтобы защитить себя.
Вильям поднялся со стула.
– Я иду писать письмо Ричарду. – Он наклонился над Элизабет. – Любовь моя, иди и ложись отдыхать, пока я не закончу.
Раймонд был несколько потрясен открытостью этого заявления, но увидел в глазах Элизабет лишь смирение. Вильям очень искренний человек, однако это не оправдывает подобные декларации. Он часто говорил, что очень долго ждал. Попросту ему хотелось наслаждаться ею открыто и в любое время. Она поднялась без лишних слов. Возможно, он прав. В Марлоу никто не посмотрит на нее косо. Почему же они должны испытывать неудобства, целоваться украдкой или предаваться любви, боясь, что их застанут врасплох? Раймонд не успел еще сообразить, что ему добавить к словам Вильяма, а Элизабет – скрыться в его апартаментах, как Элис сказала:
– Вы не должны думать, что папа и Элизабет причиняли зло сэру Моджеру. Они не могут скрыть свои чувства. Они любят друг друга с детства. Теперь, когда она свободна, они могут поступать так, как им хочется.
– Это не мое дело, – быстро ответил Раймонд, стараясь не рассмеяться над своей убежденностью в невинности Элис.
Целомудрие не играло для него никакой роли, если это не касалось, конечно, его жены, и «наивное» замечание Элис доставило ему удовольствие. Во всяком случае его больше заботил вопрос, сможет ли он и как использовать свой титул, чтобы защитить отца своей любимой. Это сразу завладело ее вниманием, и она тотчас поняла, как и Раймонд, что он не сможет уйти до их полной готовности к отражению нападения.
– Если все будет спокойно, мы сможем подготовиться, – сказала она после исчерпывающего обсуждения ими, кто мог наиболее благоволить к Моджеру. – Наверное, лучше рассказать папе, кто вы есть на самом деле. Тогда вы сможете отправиться в Лондон. Может быть, там вы узнаете, к кому обратится Моджер. И это совсем недалеко.
Раймонд кусал губы: ужасно оказаться между двух огней. Если на Марлоу нападут после его отъезда, возглавить оборону должен сэр Вильям, который, как считал Раймонд, еще недостаточно окреп. С другой стороны, если путь к ущам знатного вассала займет у Моджера много времени, он успеет выявить этого человека и дискредитировать Моджера в его глазах, прежде чем начнутся какие-либо наступательные действия. А что Ричард Корнуолльский? Сможет ли он завершить свои дела в Шотландии и вовремя прийти на помощь?
Глава 21
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Моджер отправился в Лондон. Он рассчитывал, если короля не будет ни в Лондоне, ни в его излюбленном дворце в Вестминстере, узнать, где он находится, у одного из должностных лиц. Он оставил крепость Хьюэрли, наглухо запертую, на попечение начальника стражи, приказав, не впускать никого, даже собственную жену. О частной аудиенции у короля Моджер намеривался просить Тибальда из аббатства.
По пути до Лондона Моджер пытался так построить свой рассказ, чтобы он выглядел правдивым. Главное – показать Вильяма опасным для государства человеком и уговорить короля выслать отряд во главе с Моджером для его уничтожения. Потеря жены скорее всего не побудит Генриха к действиям; это лишь повод для жалобы. Говоря о своем беспокойстве, он мог преподнести королю некоторые «факты» в выгодном для себя свете, но основа успеха была в Шотландии, пока Генрих не отозвал свои войска на юг.
Генрих был уверен, что шотландская акция принесет ему блестящий успех. Здесь была лишь одна небольшая неприятность. Когда стало ясно, что опасность нападения Александра миновала, Ричард попросил своего брата послать отряды наемников в Уэльс, чтобы те очистили его раз и навсегда. Генрих надменно заметил, что, если он заставит свои войска выполнять задачу, которую поставил перед графами Херфордским и Глостерским, то нанесет им оскорбление и все их усилия будут выглядеть непослушанием.
