сопереживать и делиться с людьми своими радостями и печалями. Самый простой пример – удовольствие, которое получают люди, занимаясь вместе любимым делом. В походе, театральном и любом другом творческом коллективе, спортивной команде. Все это способствует сближению людей, рождению дружеских и любовных связей. Сопричастность к чему-то общему не требует постоянного единства, она касается какой-либо сферы жизни, в которой мы совпадаем друг с другом, и это замечательно.
Такую составляющую сопричастности можно назвать принадлежностью – обнаруживая общность ценностей и интересов, мы ощущаем себя принадлежащими единому психологическому пространству. Поэтому люди часто очень дорожат знаками принадлежности к общей группе – от символов государства до значков любимых футбольных клубов. Любовь к одному и тому же писателю тоже рождает ощущение принадлежности. И в любовных отношениях рождается ощущение «ты – моя женщина (или мужчина)», но не в смысле обладания друг другом, а как выражение того, что мы создаем особую связь, особую микрогруппу, к которой принадлежим только мы двое.
Есть много ситуаций, в которых можно почувствовать сопричастность к другим людям. Однажды моя коллега, находясь в США, попала в автомобильную аварию на хайвее. Разрешенная скорость там может доходить до 85 миль в час (137 км/ч). Машины столкнулись на больших скоростях и разлетелись в разные стороны. Автомобиль виновника аварии просто развалился, а моя коллега и ее друзья отделались ушибами и испугом. Послушав ее эмоциональный рассказ об этом происшествии, я пробормотал: «Вот же бывают сволочи» (имея в виду водителя, из-за которого авария произошла). Коллега помолчала и сказала: «А я испытываю глубокую благодарность к тем простым рабочим в Японии, которые делали машину, в которой мы ехали. И к тем, кто ее разрабатывал. Они просто хорошо сделали свою работу и тем самым спасли нам жизни».
Когда она это сказала, на короткий миг я почувствовал нашу сопричастность к тем японским рабочим, и захотелось поблагодарить их. Она же мысленно это и сделала там, на хайвее, прикоснувшись к автомобилю.
Сопричастность к кому-то возможна не только в пространстве, но и во времени. Когда мне было лет двенадцать, неизгладимое впечатление на меня произвел фрагмент керамического сосуда, найденный в Приамурье во время археологических раскопок. Я тогда впервые был на раскопках. И вот один из студентов-практикантов принес обломок горшка, изготовленного людьми польцевской культуры. Особенность его была в том, что в качестве орнамента на нем были выемки – отпечатки пальцев. Я взял осколок в руку, и мои пальцы идеально совпали с выемками, оставленными жившим две с половиной тысячи лет назад на берегах Амура (и сохранившими даже рисунок подушечек пальцев) подростком или женщиной. Этот человек передал мне свой привет через бездну времени, и я до сих пор не могу оставаться равнодушным к следам жизни людей, живших тысячелетия назад. Осколок керамики связал на короткое время трех человек: меня, этого студента и человека из прошлого.
Мир пронизан миллионами подобных тонких, но ощутимых связей, создающих основу человеческой жизни и делающих наше экзистенциальное одиночество не столь ужасным и тоскливым. Читая книги, я веду диалог с авторами или просто испытываю благодарность к ним за то, что они наполняют смыслом мою жизнь – даже если их давно уже нет. Например, я благодарен Толкину, чьи книги «Хоббит» и «Властелин колец» стали для меня большой поддержкой в трудном подростковом возрасте.
Члены семьи сопричастны к общей семейной жизни. Чувство принадлежности может родиться в совместном включенном родительстве, где папа и мама научились быть командой (не всегда единой, но все же командой). Пожилые люди ходят летом в парк, чтобы вместе танцевать под живой оркестр? Прекрасно! Мы можем, действуя совместно, испытать радость узнавания: я отражаюсь в тебе!
«Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их. Ибо, если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его» [Еккл. 4: 9–10].
Доверие
Особое внимание я хочу уделить доверию. По моим наблюдениям, из всех социальных эмоций, переживаний и состояний доверие упоминается реже всего. И при этом без него близкие отношения просто невозможны.
Доверие – это особое состояние отношений между людьми, при котором мы ощущаем, что другой человек не только не хочет причинить нам вреда, но стремится быть искренним, бережным к нам. Поэтому мы ему верим, доверяемся, то есть позволяем себе быть в его присутствии уязвимыми, а иногда даже делиться чем-то глубоко личным, интимным. «Я доверяю тебе» для нас значит «я верю, что ты не причинишь мне вреда». То есть мы знаем, что человек воспринимает нас не как некоего абстрактного персонажа, а как вполне реального человека, чьи интересы и чувства важно учитывать.
Наша способность доверять зависит от предыдущего опыта отношений с людьми, а доверие к конкретному человеку – от ряда обстоятельств, которые мы и рассмотрим:
Предсказуемость поведения. Отношения с непредсказуемым человеком превращаются в ад. Сегодня он вас любит, а завтра холоден как лед, причем угадать заранее его поведение или понять причину невозможно. Или на свидании партнер обаятелен, общителен и нежен, а потом пропадает на пару недель. Или вы вечером разругались, а наутро он делает вид, что ничего не произошло. Предсказуемость – это когда мы знаем, чего можно ожидать от человека. А знаем потому, что партнер последователен в своем поведении или всегда считается с нами и предупреждает об изменении его планов. Неприятные сюрпризы разрушают доверие.
Надежность. Надежность означает, что человек держит слово и выполняет обязательства, которые взял на себя. Если же по какой-либо причине не получается их выполнить, просит прощения, договаривается заново, предлагает альтернативные варианты или компенсирует вред, который может быть нанесен их невыполнением. Мы все давали обещания, которые потом не могли выполнить, – я точно не отношусь к людям, которые всегда делают то, что говорят. О каких-то незначительных вещах могу и забыть. Стараюсь, с одной стороны, обещать меньше (зато с большей уверенностью, что сделаю), а с другой – признавать свою ответственность там, где оплошал. Меня не убудет, если я признаю свое несовершенство, а надежности будет больше – но при условии, что я все же не злоупотребляю доверием и в большинстве случаев люди не разочаровываются в моей способности держать слово.
Уважение к образу жизни и переживаниям другого человека. Если я уважительно отношусь к другому человеку, то буду действовать в соответствии с его интересами (или постараюсь их учесть). Например, в некоторых семьях супруги, зная вкусовые предпочтения друг друга, регулярно готовят еду, полностью эти предпочтения игнорируя: «Не любишь грибы? Зато я люблю, вот тебе картошечка с грибочками». Вполне логично предположить, что если с человеком не считаются в простых ситуациях, то и в более серьезных вопросах считаться не будут. А позиция «я забочусь только о своих интересах, а ты – о своих» никак не помогает рождаться доверию. Оно рождается в отношениях «я забочусь о своих интересах и учитываю твои».
Свобода. Для доверия важно, чтобы партнеры не зависели друг от друга критично в повседневной жизни (эмоционально или финансово). В противном случае непонятно, вынужден человек считаться с нами, потому что боится что-то потерять (семью, деньги, имущество, привилегии) или мы ему действительно дороги. Если человек всегда соглашается и боится отказать, то доверие к его согласию снижается. Если у нас есть разногласия, мы не боимся их проявить и обсуждать как нормальное и естественное явление – в этом больше доверия, чем в ложном единстве, в котором превыше всего мнимое согласие. Проблемы с доверием в отношениях часто начинаются не из-за различий между партнерами, а из-за того, что с этими различиями начинают бороться как с угрозой отношениям. И свобода как возможность прервать отношения, как способность к самостоятельной жизни друг без друга зачастую может быть хорошим основанием для доверия: «Ты можешь от меня уйти и жить сама, но ты каждый день выбираешь быть со мной, и я это очень ценю». В таком отношении больше доверия, чем в позиции «а куда ты от меня денешься без денег и квартиры?».
В конечном итоге, чтобы понять, можно ли человеку доверять, придется ему довериться в чем-либо и наблюдать, как он обходится с чем-то очень
