Посадка получилось жесткой, его ладони и колени одновременно вошли в контакт с тротуаром. Джинсам в какой-то степени удалось защитить колени, хотя материя и порвалась, но вот с ладоней тротуар содрал добрый акр кожи. И Каллагэн слышал розу, поющую мощно и уверенно.
Перекатился на спину, посмотрел на небо, рыча от боли, подняв над собой кровоточащие, зудящие руки. Капля крови с левой упала на щеку, потекла по ней, как слеза.
— Откуда, мать твою, ты здесь взялся, друг мой? — спросил изумленный негр в сером рабочем комбинезоне. Похоже, стал единственным свидетелем столь драматичного возвращения Каллагэна в Америку. И теперь смотрел на лежащего на тротуаре человека широко раскрытыми глазами.
— Из Оза, — ответил Каллагэн и сел. Ладони словно кололи тысячи иголок, лодыжка напомнила о себе, снова и снова взрываясь болью. Частота взрывов в точности соответствовала ударам сердца. — Иди своей дорогой, приятель, проваливай отсюда. Я в порядке, так что шевели ногами.
— Как скажешь, брат. До скорого.
И мужчина в сером рабочем комбинезоне, как догадался Каллагэн, уборщик, возвращающийся домой по окончанию смены, продолжил свой путь. Бросил на Каллагэна последний взгляд, еще удивленный, но в котором уже читалось сомнение: а не привиделось ли все это ему, а потом обогнул маленькую толпу слушателей проповедника. И мгновением позже исчез из виду. Каллагэн встал, поднялся на ступеньку лестницы, ведущей к «Хаммаршельд-Плаза-2», огляделся в поисках Джейка. Не нашел. Обернулся, в надежде увидеть Ненайденную дверь, но она, понятное дело, исчезла.
— А теперь слушайте, друзья мои! Я говорю, Бог, я говорю, Бог любит нас, я хочу услышать от вас аллилуйя.
— Аллилуйя, — отозвался один из слушателей, но, похоже, не вкладывал в это слово душу.
— Я говорю, аминь, спасибо тебе, брат! А теперь слушайте, потому что для Америки пришло время ИСПЫТАНИЯ, и пока Америке НЕ УДАЕТСЯ его пройти! Этой стране нужна БОМБА, не новая водородная или нейтронная, а БОГ-БОМБА, можете вы сказать аллилуйя?
— Джейк! — крикнул Каллагэн. — Джейк, где ты? Джейк?
— Ыш! — голос Джейка, нет — крик. — Ыш, ОСТОРОЖНО!
Послышался громкий, отчаянный лай, который Каллагэн узнал бы, где угодно. Потом визг заблокированных колес. Рев автомобильного клаксона. И удар.
3Каллагэн забыл про разбитую лодыжку и ободранные ладони. Обежал маленькую толпу, которую собрал проповедник (так уж вышло, что и проповедник замолчал на полуслове), и увидел Джейка, стоящего на Второй авеню, перед желтым такси, остановившимся буквально в дюйме от его ног. Из-под задних колес все еще поднимался синий дымок. А на асфальте остались черные следы. Рот водителя напоминал большую букву «О», лицо от ужаса стало белым, как мел. Ыш припал к асфальту между ног Джейка. Каллагэн видел, что ушастик-путаник для этого мира — существо инородное, но определенно цел и невредим.
Удар повторился, потом еще и еще. Это Джейк барабанил кулаком по капоту автомобиля.
— Говнюк! — кричал Джейк на таксиста, который так и сидел с открытым ртом. Ба-бах! — Почему не… — ба-бах! — …смотришь… — БА-БАХ! — куда ты, твою мать, ЕДЕШЬ! — БАХ-БА-БАХ!
— Выдай ему на полную катушку, малыш! — крикнул кто-то с другой стороны улицы, где собрались десятка три человек, чтобы насладиться бесплатным представлением. Дверь такси открылась. Из кабины вылез высоченный мужчина в джинсах, куртке и огромных кроссовках. С феской на голове, которая зрительно еще больше увеличивала немалый рост таксиста. Каллагэн предположил, что и без фески в нем никак не меньше шести с половиной футов. И теперь этот великан, с лицом, заросшим бородой, мрачно смотрел на Джейка. Сердце у Каллагэна упало, но он поспешил к зоне намечающихся боевых действий, не осознавая, что одна его нога — босая, и при каждом шаге шлепает по мостовой. В том же направлении двинулся и проповедник. А в затылок такси, остановившемуся на средней полосе, пристроился другой водитель, который думал только о том, как реализовать собственные планы на вечер. Поэтому задержка злила его, вот он обеими руками и надавил на клаксон, а потом, когда автомобильный гудок стих, высунулся из окна и заорал: «Шевелись, Абдул! Ты перегородил дорогу!»
Джейк не обратил ни малейшего внимания ни на гудок, ни на крик. Он просто обезумел от ярости. На этот раз он обрушил на капот оба кулака, как Ретсо Риццо в «Полуночном ковбое» — БА-БАХ!
— Ты чуть не задавил моего друга, говнюк. Ты хоть когда-нибудь СМОТРИШЬ… — БА-БАХ, — куда ты ЕДЕШЬ?
Прежде чем Джейк успел вновь вдарить обоими кулаками по капоту, водитель схватил его за правую руку.
— Перестань это делать, маленький панк! — воскликнул он переполненным злостью и на удивление пронзительным голосом. — Говорю тебе…
Джейк отступил на шаг, вырывая руку из пальцев таксиста. А потом, на удивление быстро, глаз Каллагэна не смог уловить это движение, выхватил «ругер» из самодельной кобуры, что висела подмышкой, и нацелил на переносицу таксиста.
— Что ты мне говоришь? — Джейк рычал от ярости. — Что ты мне говоришь? Что ты ехал слишком быстро и едва не раздавил моего друга? Что ты не хочешь умереть прямо на улице с дыркой в голове? Так ЧТО ты мне говоришь?
Женщина на другой стороне Второй авеню то ли увидела пистолет в руке Джейка, то ли почувствовала его убийственную ярость. Вскрикнула и поспешила уйти. Еще несколько человек последовали ее примеру. Остальные же придвинулись к самой мостовой, должно быть, унюхав кровь. И, что самое невероятное, какой-то молодой человек, в бейсболке, повернутой козырьком на затылок, крикнул: «Давай, пацан! Провентилируй мозги этому погонщику верблюдов!» Таксист отступил на два шага, его глаза широко раскрылись. Он поднял руки.
— Не убивай меня, мальчик! Пожалуйста!
— Тогда говори, что ты извиняешься! — продолжал бушевать Джейк. — Если хочешь жить, проси прощения у меня! И у него! Иу него! — лицо Джейка было смертельно бледным, лишь на скулах горели яркие кружочки румянца. Его ставшие огромными глаза сверкали. А что Дон Каллагэн видел особенно четко, и ему сие совершенно не нравилось, так это чуть подрагивающий ствол «ругера». — Говори, что извиняешься за то, как водишь свой драндулет, ты, безответственный сукин сын! Говори немедленно! Немедленно!
Тут Ыш заскулил и сказал: «Эйк!»
Джейк посмотрел на него. В этот самый момент таксист попытался вырвать из его руки пистолет. Каллагэн встретил его вполне приличным правым кроссом, и таксиста отбросило на крыло автомобиля, а его феска свалилась на асфальт. Водитель, который пристроился в затылок такси, вполне мог бы объехать его с любой стороны, но предпочитал давить на клаксон и орать: «Освободи дорогу, Абдул! Освободи дорогу!» Некоторые из зевак на другой стороне Второй авеню зааплодировали, словно зрители боксерского поединка в «Мэдисон-сквер-гарден» и Каллагэн подумал: «Да это же не город, а сумасшедший дом. Я знал об этом раньше и забыл или мне только что открылась истина?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
