голос.
Впереди всей толпы стоял Бронте, и испуганные взгляды обратились к нему.
— Уведите нас, господин Бронте, — сказала Сельма, помогая Младшему встать с земли. — Уведите туда, где безопасно.
Гул все нарастал.
***
Здесь не было ветра, но по зеркальной поверхности ручья бежала мелкая рябь. Рыбка снова ударила хвостом и между илистыми валунами, оставив за собой едва заметный мутный след. Девочка присела и потрогала воду ладошкой. Еще холодная, хотя солнце уже начинало припекать песчаный бережок и вершины низких холмов. Но здесь росли высокие деревья, в тени которых пока сохранялась утренняя прохлада. Еще час назад трава серебрилась от инея, а сейчас стекающие с нее капли щекотали босые ноги.
Ручей вливался в маленькое озеро у самых холмов, заросшее по берегам густой травой и местами затянутое бледно-салатовой ряской. Девочка никогда не ходила к озеру. Там летали тучи мошек и москитов, а в темной глубине водилась большая рыба, которую не боялись и могли поймать только старшие. Ей больше нравились рощи на севере, где, расставив в стороны хмурые ветки, росли огромные дубы. Там можно было бегать по опавшей листве, бегать наперегонки с белками или подолгу лежать на траве, глядя в низкое небо. По небу ползли легкие клочки тумана, и застыла в зените яркая единственная Звезда, затянутая легкой дымкой, почти круглая с неровно отломанным краем. Девочка всегда боялась, что Звезда упадет на них, но старшие только смеялись в ответ и гладили ее по светлым волосам, прижимая к себе за худые плечики.
Звезда и сейчас висела над ними, но сегодня она была какой-то темной, затянутой серым дымом. Девочка подошла к одному из телескопов, установленных Старым на холме, и посмотрела сквозь него на звезду.
По ее поверхности и правда плыл серый дым, или туман, сквозь который проступали пятна лесов и полоска безымянного озера. Девочка снова вздрогнула, Планета этим утром пугала ее больше обычного, была неприветливой, мрачной, не то, что весело журчащий ручей и жужжании стрекоз, ловко подхватывающих на лету надоедливых москитов.
— Девочка, завтрак! – позвал знакомый голос. Как и у старших, у нее не было имени.
По маленькой долине расползался запах жареной рыбы и кукурузного хлеба. Девочка, было, заспешила на завтрак, но что-то ее отвлекло, и старшие нашли ее четверть часа спустя, играющую с большой разноцветной бабочкой.
Тетушка и Старый смотрели на нее с улыбкой. На них были белые рубахи, почти до земли, а у девочки такая же, но короче. Она сама ее обрезала, чтобы не мешала бегать по лесу.
— Пойдем завтракать, — позвала тетушка.
Девочка улыбнулась и молча пошла за ними. Старый немного отстал, но, когда они обернулись, он уже смотрел в телескоп, на туманную звезду.
— Вы видели это? Что-то странное происходит.
— В самом деле, — тетушка, прикрывшись рукой от солнца, смотрела на затуманенный диск. — Надо позвать остальных.
Диск становился все более серым, его край был охвачен вспышками молний, обычно редких, но сейчас полыхавших не прекращая. По западному краю медленно разливалось что-то темное, заполняя привычные пространства. Сквозь прорехи в облаках было видно немного, но то, что можно было различить, пугало. На юге диска под облаками что-то полыхнуло, и облако окрасилось в черное, а запад все еще поглощала неизвестная темная масса.
Они стояли и смотрели вверх, пораженные происходящим неизмеримо далеко от них. Извечный бело-голубой спутник превращался в пугающее пятно на небе.
— Да что же там происходит! – выдохнул Старый. Девочка прижалась к нему, не отрывая взгляда от неба.
— Мне страшно!
Старый погладил ее по волосам.
— Мне тоже.
Глава 16. Холодное утро
Темнота вокруг. Оказалось, что спуститься в пещеры и найти выход к обратной стороне проще, чем вернуться назад. Им просто повезло в первый раз, но сейчас везение отвернулось от них, и шел почти второй день бесконечного блуждания с догорающими факелами в подземельях.
Сколько туннелей! Естественных, проточенных в породах водой когда-то очень давно и искусственных, созданных людьми во времена, о которых никто не помнит. Они разветвлялись и соединялись вновь, уходили вертикально вниз и обрывались нелепыми тупиками.
— Мы никогда не выйдем отсюда, — сказал Марк почти обреченно.
— Ерунда!
Курт погасил факел и сел с ним рядом.
— Марк, дружище, я выведу нас, потому что у меня еще много дел там, наверху. Рано или поздно любой туннель выведет нас на обратную сторону. Ты мне веришь?
Марк кивнул.
— Вот и отлично!
— Ру. Не могу поверить…
— Он не был твоим другом. По крайней мере, последние несколько месяцев.
— Когда эта тварь заменила его? – говорил я, но вспоминался почему-то тот день, когда мы рвали траву за несколько марок на огромном поле. Тогда Ру пропал бесследно, и его не было видно почти четверть часа, а потом он неожиданно появился вновь. Вспомнилась и его запись в тетради странном существе в сенях, пытавшемся копировать его облик.
— Мы вряд ли найдем настоящего Ру…, — Курт вдруг осекся и задумался.
— Курт?
— Ничего. Слушай. Мы должны быть всегда начеку и даже при встрече с Ру веди себя, словно ничего не знаешь.
— Я не смогу.
— Сможешь, если хочешь спасти себя и семью. Наши семьи, наши земли и наши жизни – вот, что важно сейчас, понимаешь?
— Понимаю.
— Тогда пойдем.
Туннель нырнул вправо и оборвался. Они развернулись и протиснулись в узкий лаз, ведущий под уклоном вниз и влево. Пару раз им казалось, что они слышат реку, но это было слишком далеко. Лаз все сужался, а факел сжигал последний кислород и обжигал лицо. Потому Курт просто погасил его и дальше они поползли в темноте, осторожно продвигаясь вперед на ощупь. А затем туннель резко расширился, и они почти выпали в коридор в ровным пыльным полом.
— Эй, Марк, зажги свой факел.
В тусклом свете были видны ровные серые стены, опутанные ровными шнурами непонятного назначения. Наверху торчали с потолка стеклянные колбы. Марк вдруг понял, что когда-то из них лился свет – об этом однажды рассказывал Гримм.
Впереди был колодец ведущий вниз и из его стен торчали узкие металлические ступени. Некоторое время они спускались вниз. Потом Курт выронил свой факел и громко ругнулся. Но факел вернулся, едва не угодив Марку в лицо. В какой-то момент они поняли, что уже не спускаются, а поднимаются вверх.
Наверху их
