Из трубки донеслось невразумительное хмыканье.
— А вот вырастет Машка, — разродился, наконец, Арсен, — затянет ее вот такой трахальщик как ты на крышу и оприходует практически на твоих глазах. Я тогда посмотрю, что ты запоешь.
Макар представил себе это, пошел пятнами и прошипел сквозь зубы, сжав трубку так, что та чуть не треснула в его руке:
— Спасибо, учту.
— Ты хоть отзвонись, Макар, — успел услышать, прежде чем отбился.
Он гнал машину по трассе, вжав педаль до отказа, очередное кольцо давно ждало своего часа в машине, а цветами он потом ее завалит. Позвонил отец.
— Отбой, пап, я никуда не лечу! — ему хотелось кричать от радости. Или петь.
— Что случилось, сынок, ты же собирался пробить по оборудованию…
— Нельзя мне летать, — он не смог сдержаться и расплылся в счастливой улыбке, — я беременный. Мне жениться надо горловое, а ты же видишь, какая у меня Эвочка упрямая.
— Ох ты …! Ясный перец, упрямая, есть в кого. Погоди, а Ямпольский знает?
— Это он мне и сказал.
— Держись, сын, ты теперь дважды отец, постарайся Эвочку уговорить. Только аккуратно смотри, там же гормоны… А хочешь, я приеду с ней поговорю? Или Веронику попрошу?
Мак представил, как Демидов с Ямпольским вместе упрашивают Эву выйти за него замуж.
— Спасибо, пап, я сам.
Он влетел во двор и выскочил из машины, едва успев затормозить. Эвы нигде не было видно, но Макар знал, где искать. Он ввалился в свою спальню и сразу ее увидел, она сидела на кровати и задумчиво водила рукой по покрывалу, которым была застелена кровать. Увидев Демидова, она в изумлении вскинулась.
— Мак? Откуда ты взялся?
— Из Америки прилетел, — он стремительно подошел и рухнул перед ней на колени, — попалась, Эвочка? А я жениться приехал. Теперь не выпущу тебя отсюда, пока не согласишься.
Эва захлопала ресницами и собралась что-то сказать, но он осторожно поднес ладонь и прижал к ее губам.
— Тсс, не кричи так громко, а вдруг он спит.
— Отец проговорился? — Эва опустила голову и отвернулась. Макар обхватил ее лицо ладонями и повернул к себе.
— Ну хоть кто-то должен был мне рассказать? Ты снова молчала бы до самих родов.
— Ты собрался лететь в Америку.
— Мне нельзя, я уже залетел. Эва, — он сжал ее плечи, — Эвочка, я уже говорил, что люблю тебя, и еще скажу, сколько надо. Выходи за меня замуж. Кольцо в кармане, я еще одно купил, если тебе те пять не понравились. Ну хватит бегать от меня, любимая, я уже задолбался без вас с Машкой. Ну почему ты отказываешься, я знаю, что ты меня любишь, я помню крышу…
— Я не хочу быть Демидовой, — еле слышно сказала Эва, и он замер, вслушиваясь, — потому что она была Демидовой.
— Алена меняет фамилию на Бессонову, — Макар старался говорить спокойно, — таковы условия развода. А Демидовой была моя мать тоже… Эвочка, ты можешь остаться Ямпольской, если хочешь, если это так для тебя важно.
— Правда? — она подняла голову, ее глаза блестели. Точно, гормоны… — Ты не обидишься?
— Если только ты не попросишь меня сменить фамилию и стать Ямпольским. Отец не поймет.
Эва засмеялась и обняла его за шею. Макар медленно выдохнул, прижимая к себе любимую, и закрыл глаза, будто боялся спугнуть то, что кружило над ними, обволакивая и отгораживая от окружающего мира. Потому что наконец-то он вернулся домой.
Эпилог. Часть 1
Зарисовки
— Пап, тут Макар приехал, мы гуляли в лесу целый день, на речку ходили, и он… в общем, мы… Я останусь у него сегодня, хорошо? — услышал Ямпольский звонкий голос дочери. Одновременно по вайберу пришло от Макара: «У нас все ок». И смайлик подмигивающий. Подмигивающий смайлик, матерь Божья… Ну не идиот?
— Конечно, Эвочка, оставайся, — он попрощался с дочерью и набрал старшего Демидова.
— Все, Рома, выдыхай, она согласилась, — Арсен сам выдохнул в трубку и услышал из динамика такой же нервный вздох. Он что там, крестится?
— Да знаю, Мак отписался, я как раз собирался тебе звонить. Ну слава Богу, а то я уже не знал, что думать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А что тут думать, раньше думать надо было твоему Макару, когда на выдре этой бессоновской женился. Весь в тебя, тебе вон тоже никак спокойно не жилось.
— Знаешь что, Эвочка она девочка хорошая, но эта твоя упертость… Вспомни, как ты кобенился, когда мы с тобой сталелитейный завод делили! Я уж думал, тебя заказать придется!
Они оба гневно задышали в трубки.
— Ладно, — первым опомнился Демидов, — Бог с ним, с заводом, это все нервы.
— Точно, — согласился Ямпольский, — не бери в голову. Кто старое помянет… В общем, до встречи.
Он отбился и с довольным видом откинулся на спинку кресла. Все хорошо, у них теперь все будет хорошо.
***
— Ты Машку напугаешь, если будешь так кричать, — Эва рисовала пальцами узоры на его мокрой спине, а он продолжал целовать ее, захватывая губами нежную кожу. Будто пил с нее. Как он без нее жил? — Машка спит очень чутко.
— Я зашью нашу спальню звуконепроницаемыми материалами, как студию звукозаписи. Тебе не тяжело, Эвочка?
— Нет, — она потерлась носом о его грудь, и он поймал ее губы. — Мак, ты что, я еще не отдышалась!
— Просто лежи, я тебя сам целовать буду.
— Ты так второй день говоришь!
Вообще-то вторые сутки.
— Если хочешь спать, спи, моя родная, спи, Эвочка, а я не устал.
Он без нее устал, просто до смерти устал.
Они снова начали целоваться, переплетая пальцы, руки, ноги. Макар очень боялся навредить ребенку, но Эва нашла в интернете целую подборку статей на эту тему, где все специалисты в один голос утверждали, что секс на ранних сроках даже полезен, лишь бы беременность протекала нормально.
Вот они и застряли в спальне, надо в самом деле Эвочку на речку вывести, свежий воздух беременным полезен не меньше, чем здоровый секс. И Арсена вроде как обманули, нехорошо…
Макар сдерживался как мог, но все равно они снова были мокрые от пота. Он терся щекой о влажную спину Эвы, вжимался бедрами, а она откидывалась ему на грудь, отводила назад руки и обнимала его, притягивая за затылок. Ну как тут было не сорваться на бешеный темп?
Эва извивалась под ним влажная, скользкая, сладкая до невозможности. Какая уж там речка… Вон окно открыто, свежего воздуха тут завались! Он и не подумает спать, разве только если сам отрубится.
Снова и снова Макар возвращался к себе домой, но главное, он знал, что Эва чувствует то же самое. А значит, она тоже его любит.
***
Эва сама не помнила, как они оказались в постели. Сначала просто целовались, а потом все произошло так стремительно, она и опомниться не успела! Или это Макар ее загипнотизировал, как удав? Он и обвился вокруг нее как удав, оплетя руками и ногами, хорошо, Эва спохватилась, что надо предупредить отца.
Говорила с Арсеном, а Макар целовал спину, ласкал живот, легонько касаясь пальцами и поглаживая. Но когда руки стали спускаться ниже, Эва поспешно попрощалась и отключила телефон, как будто отец мог их сейчас видеть. Хотя вряд ли это остановило бы Макара…
…Следующий день подходил к вечеру.
Как они целовались! Будто это последние мгновения, будто у них остались считанные секунды, чтобы насытиться, и эти секунды на исходе. Наверное, Макар подумал о том же, потому что вдруг оторвался от нее и продышал в ухо рвано:
— Никогда больше, слышишь, никогда больше не смей от меня убегать!
— Не буду. Не буду, Мак, никогда, — она задыхалась и снова искала его губы, соленые капли слетали со лба и щек, смешивались, Макар слизывал их, врываясь в нее, и снова шептал:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Не плачь, Эвочка, я так люблю тебя, если бы ты знала…
— Я знаю, — она вытирала его влажный лоб и прижималась к нему щекой, — я тоже…
Они как раз оба подобрались к финишу, как тут Макар отпрянул, несколько раз выдохнул, а затем вдруг захватил волосы на затылке и уставился знакомым сканирующим взглядом.
