Фауст задержался на моем нижнем белье и вдруг стал с интересом его изучать. Сначала лишь на ощупь, а потом и вовсе откинул одеяло, задрал подол сорочки и, крутанув меня на бок, уставился на трусики.
— А это что? — удивленным голосом спросил феникс, оттягивая резиночку.
— Трусики, — проблеяла я.
— Вот эти две полоски — трусики? — выразительно глянул на меня феникс и, повторно оттянув резинку, резко ее отпустил, отчего меня смачно шлепнуло по мягкому месту.
— Эй! — пискнула я. Неприятно все-таки.
— Занимательно… — глубокомысленно изрек Фауст, а затем, немного подумав, с надеждой спросил: — А можно оставить?
— Эмм… А они не помешают?
— Такие? Не помешают… — как-то очень проказливо ухмыльнулся мужчина и вернул меня в исходное положение.
А дальше начал усиленно и, что немаловажно, с энтузиазмом подтверждать собственные слова. Шаловливые пальцы скользнули под резинку трусиков, нащупали самую чувствительную точку на теле, и я буквально растеклась лужицей в его умелых руках. Что же будет, когда мы перейдем к основной части сегодняшнего действа, оставалось лишь догадываться.
А сейчас… я кусала губы, жмурилась, металась головой по подушке и совершенно бесстыдно подавалась вперед к его руке.
Воздуха не хватало, а с губ то и дело срывались тихие стоны, которые мне с трудом удавалось сдерживать. Какая-то часть моего сознания все еще помнила, что в соседнем номере Стаська и, возможно, стены тут тонкие.
— Не сдерживайся, здесь стоит полог тишины, — словно прочитал мои мысли Фауст. — Это же номер для новобрачных… Так что можешь хоть кричать, нас никто не услышит.
Ох, так вот чем была обусловлена эта его «традиция». Оказывается, хитрый феникс просто заранее все продумал. Вот же… предусмотрительный какой!
Нет, ну а чего обижаться? Ведь к этому все и шло. И получалось именно так, как я того и хотела. Шикарная кровать, белые простыни, лепестки роз. Правда, оные были безжалостно уничтожены сестричкой. Но ведь это не главное… Главное — внимание. Стремление сделать приятно, угодить, доставить удовольствие, пусть и в ущерб своим собственным желаниям. А именно этим сейчас и занимался Фауст. Мягко ласкал меня, в то время как сам чуть ли не сгорал от нетерпения. Сдерживался, стараясь растянуть удовольствие, подготовить и помочь мне расслабиться.
Я видела, какие чувства, какие эмоции будит в нем каждый стон, срывавшийся с моих приоткрытых губ. Ждала, что он вот-вот сорвется. Что плюнет на все никчемные прелюдии и попросту возьмет то, что ему нужно. Но феникс продолжал ласкать меня, неспешно и терпеливо. И лишь когда между моих ног стало горячо и влажно, отстранился и, рывком приподняв меня, стащил через голову сорочку. Тут же опрокинул обратно и, секунду поразмыслив, все-таки стянул так приглянувшиеся ему трусики. Сам же сразу устроился сверху, нетерпеливо раздвигая коленом ноги.
Я инстинктивно сжалась и попыталась сдвинуть конечности. Все же слишком непривычным было такое положение. Слишком откровенным. Я чувствовала себя открытой, незащищенной, совершенно беспомощной перед ним. И ко мне наконец-то пришло запоздавшее понимание, что вот прямо здесь и сейчас все и случится.
Фауст с легкостью преодолел мое вялое сопротивление и, удобно устроившись меж разведенных ног, ласково погладил по бедру. Будто старался успокоить.
— Не бойся, я сделаю только приятно, — в самое ухо шепнул феникс и чуть прикусил мочку уха.
Мягко потерся об меня, позволяя ощутить, какой он крепкий, горячий, твердый. Вопреки опасениям, ощущение его близости, его обнаженного тела, что каждой своей точкой касалось моего, не испугало, а лишь только сильнее распалило. Внизу живота поселилось странное томление. Сладкое и тягучее. И желание быть еще ближе, слиться в единое целое, вдруг стало важнее всего на свете.
И я сама обняла Фауста, притянула к себе и прижалась к губам, по которым уже успела соскучиться. Подалась вперед бедрами, теснее прижимаясь к его паху, показывая, что готова.
И плевать, что будет больно и неприятно. Пусть мужчина и обещал обратное, я понимала, что это практически невозможно. Я лишь надеялась, что боль не сможет затмить собой всю ту гамму непередаваемых ощущений, которые я сейчас испытывала.
Провокация моя не осталась незамеченной. Феникс протяжно застонал мне в губы и просунул ладонь под ягодицы, приподнял, не желая разрывать столь тесного контакта.
— Как же я хочу тебя… — произнес на выдохе и заглянул в глаза, одновременно пугая и маня тем неистовым огнем, что пылал на дне темно-синих омутов.
Я почувствовала, как меня затягивает в искрящуюся воронку его взгляда, как вокруг не остается ничего и никого, кроме этих завораживающе прекрасных глаз. И так было жаль, когда он опустил ресницы, разрывая зрительный контакт. Но это тут же забылось, стоило горячим губам коснуться шеи, скользнуть к тяжело вздымающейся груди и ниже, к подрагивающему в нетерпении животу.
Я почувствовала, как мужчина обрисовал языком впадинку пупка, а потом уперся носом чуть пониже ребер и со свистом втянул воздух. Видимо, это стало последней каплей, потому что блондин вдруг резко отстранился, чуть приподнял мои бедра и мягко ткнулся во влажное лоно. А потом одним плавным и сильным движением вошел внутрь. Я непроизвольно вскрикнула, ощутив резкий укол боли. И тут же прикусила губу, испугавшись своего же крика.
— Тшшш. Все. Уже все, — успокоил феникс, медленно вышел и слегка отстранился, чем поверг меня в полнейший шок.
Как все? Почему все? И это все? То, чем все так восторгаются, о чем слагают стихи, снимают фильмы и занимаются всю ночь напролет. Вот это — раз, и все?!
Пока я мучилась сомнениями и переживаниями, Фауст скользнул рукой меж наших тел и аккуратно коснулся саднящего местечка. И в то же мгновение боль исчезла. Испарилась, будто и не было ее совсем. Н-да, как-то я успела подзабыть о таком полезном навыке блондина. Или может, напротив, вредном? Потому что вдруг так обидно стало, так пусто… Даже не знаю, отчего. Наверно, оттого, что теперь ничего не напоминало о случившемся.
— Зачем? — хрипло спросила я, прямо глядя в мерцающие напротив глаза.
— Хочу, чтобы тебе тоже было приятно, — прошептал феникс и вновь подался вперед, резко и быстро входя в меня.
Я тихонько охнула от неожиданности. Как-то успела смириться с тем, что уже все. А тут вдруг продолжение наметилось. Да еще какое!
Все же феникс не врал, когда утверждал, что сделает приятно. Приятно было во всех смыслах. От его ритмичных скользящих движений внутри, от прикосновений сильных рук, от языка, что ласкал чувствительное местечко за ушком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
