сморщенное, что от него осталось.
Что-то хрустнуло под ногой. Поглядел – батюшки. Обломки его трехмерного реферата о немецкой революции.
Его тряхануло воспоминание. Этим самым рефератом он в исступлении лупил мух, которые кружились над мертвой Алиной.
Неужели все осталось так, как было в тот день? С трудом верилось, что полиция сработала настолько аккуратно.
Илья набрал номер Суставина. Недоступен.
Он открыл шкаф с одеждой, исследовал внутренности. Вытащил свою зимнюю куртку, достал теплую обувку.
Снова оглядел всю комнату. Стол, два стула, две сдвинутые кровати. Шкаф. Холодильник. Вибро-веник с совком. Мусорное ведро-поглотитель. Обои с цветочным рисунком…
Он задержался взглядом на куске обоев, где розовые и фиолетовые клематисы выныривали из-за шкафа. В отличие от других мест, где рисунок идеально перетекал с полосы на полосу, здесь он не стыковался. Цветочные стебли отсекались, бутоны висели в пустоте.
Эти обои Алина клеила летом. Без него клеила, он уезжал на археологические раскопки.
В ремонте жена всегда была очень аккуратной, въедливо ловила миллиметры рисунка. А тут такое грубое несовпадение картинки. Обоев не хватило? Так нет, они их покупали с запасом, вон два оставшихся рулона под кроватью валяются.
Илья поскреб край обоев в том месте, где обнаружил несовпадение. Край легко отслоился. Странно, обычно Алина все делала на совесть.
Он подцепил ногтем обоину и с податливым треском отвел ее в сторону. В серой стене проступил прямоугольник кирпича. Илья пошевелил его – посыпалась пыль и каменная труха. Кипич легко вышел из стены. В провале что-то серело.
Это что-то оказалось старомодным дешевым блокнотом с пластиковой обложкой. Наполовину исписанным.
Знакомый экономный почерк Алины (в каждой клеточке по букве) не оставлял сомнений в том, кому принадлежала эта книжица.
На первой странице было крупно выведено:
Дорогой Илья. Если ты отыскал эти записи, значит, пришло время тебе узнать правду. Обо мне, о моих товарищах. И о самом себе.
Далее следовал пропуск. Вместо текста – рисунки фигур и орнаментов. Если Алина в чем-то сомневалась или напряженно думала, она рисовала. Среди мудреных узоров самым загадочным был рисунок в самом низу страницы, ромбовидная эмблема с буквами «Н» и «Ш». Рядом не очень ровным почерком было выведено:
Если ты отыскал этот блокнот и я еще жива, обещай мне отдать его. Сейчас же, немедленно. Иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Послушай, это на самом деле очень серьезно. Для тебя самого, для твоей безопасности. Отдашь? Будь благоразумным!..
Но неужели меня больше нет?
Илья заморгал и ошеломленно перевернул страницу.
Шокирующее открытие
Рич едва заикнулся о машине, как Анвяр Сапарович потащил его в гараж. Пьяно шатаясь, приложил палец к замку, ворота раздвинулись.
– Выбырай! Для тэбя нычего не жалко!
Рич был озадачен. Дюжина дорогих авто нацелилась на него своими хищными глазами. Тут были бронтозавры-мультивагены, претенциозные ягуары и бентли, лощеные ауди и мерседесы, парочка спортлетов.
Рич остановил взгляд на синем суперкаре «Мазератти», скоростном и маневренном.
Уже через пять минут он гнал машину по проселочной дороге. Еще через десять несся по шоссе в город. Пару раз его попытались остановить, сначала гаишники, потом люди в пестром камуфляже. Он промчался мимо них с такой скоростью, что даже камеры не усмели запечатлеть номер и марку авто.
Через сорок минут Рич резко затормозил на улице Жуковского, рядом с общежитием МУГР имени Первых выборов с участием роботов. На секунду задержавшись у изуродованного осколками и пулями фасада, он проскочил внутрь. На вахте сидел какой-то азиат. На всякий случай ему кивнув, Рич поспешил к лестнице.
Когда он ворвался в комнату № 33, Илья задумчиво глядел в окно.
– Как съездил? Встретился с Дроном?
Илья молчал.
Арабист сообщил о творящемся в столице: ракетно-бомбовые бои, бородачи, люди в шкурах.
– Вижу, – разлепил губы Илья.
Он рассказал, как его чуть не прирезали в квартире Дрона. Коварная седовласка Наталья Хворост. Найденная книга. Выпавшая записка. Как на горе Бацехур он отыскал самого Дрона.
– И что он там делает?
– Хранит шкуры. Вернее, хранил.
Илья протянул Ричу что-то завернутое в тряпку.
– Что это?
– Здесь куски шкур. У Дрона выпросил неликвид.
– Зачем они тебе?
– Можешь отнести их своему профессору, который на рынке шьет?
– Турсунову? Зачем?
– Пусть сошьет мне из этих остатков что-нибудь. Плащ или хотя бы бурку какую-нибудь.
– Ты с ума сошел.
– Если надо, я заплачу. В пещере у Дрона я ценный минерал нашел, твой профессор может его неплохо продать.
– Ладно, – пожал плечами Рич.
– Спасибо. А теперь взгляни сюда. Это записи Алины, я нашел их в этой стене.
Илья протянул Ричу блокнот. Арабист несколько минут его листал, поправляя очки.
– Это ее почерк?
– Да.
Забрав у Рича блокнот, Илья перевернул несколько страниц.
– Смотри, что она пишет: Илья, ты саяр, но особенный. Это многое меняет. Ты живое доказательство того, что мы, саяры, должны меняться…
Илья еще полистал.
– Вот еще: Ты первый такой, без шрама. Мы долго не могли в это поверить. Но исследования подтвердили, что ты стопроцентный саяр. Почему без шрама, для нас загадка. Возможно, это какая-то мутация. Мы подробно изучили все твои анализы (извини, сбором материала приходилось заниматься мне) и убедились, что не было никакой косметической операции. Но ты совсем не такой, как прочие саяры. Ты лишен деловой хватки и финансового везения, в тебе нет этого магического кода. Может быть, ты новый вид. Увы, нашей группе, которая тобой занималась, не поверили. НАШИ не поверили, из отдела D. Я хотела достучаться до правительства саяров, но мой шеф Кирсанов заблокировал все обращения. Постепенно члены нашей команды стали умирать. Сплошные несчастные случаи: выпал из окна, ударило током, утонул. Из восьми человек остались трое, включая меня. Я начинаю бояться своих больше, чем джугов. И не знаю, как относиться к тебе. Как к своему? Но ты не похож на «обычных» саяров. И в то же время я настолько привязалась к тебе…
Илья опустил блокнот. В его глазах серела тоска.
– Она была со мной только потому, что выполняла задание. Брала у меня анализы, как у подопытного кроля. Интересно, что она там украдкой умыкала? Слюну, кровь, волосы? А может, кусочки потной одежды? Помню, у меня пропали носки.
– Не мучай себя, все в прошлом.
Илья отшвырнул блокнот.
– Она была со мной только потому, что ей приказали!
– Успокойся. Она пишет, что привязалась к тебе.
– К чертям собачьим! «Привязалась». Сволочи.
– Давай без эмоций. Отнесись к этому так, как учил один умный араб:
«Добытый опыт важнее семи правил мудрости». Переживаемые нами беды по-своему
