не пойму. Я ведь тебя еще вчера видел, а ты говоришь, давно тут?
— Все так. По-вашему, деревенскому — еще вчера, а по-нашему уже лет пятьдесят как прошло, здесь на этой поляне все по-другому. Да сам погляди, — дед Вася вывел Сеньку на двор и поднял скрюченный палец вверх, сделав им круг в воздухе.
Воздух зашевелился, и невидимый круг стал светиться радужным блеском, а затем из него пошел дождь, обычный летний дождик, падая прямо на пол, что лежал на земле.
Сеня не знал, чему больше удивляться, дождю, состаренному Василию или саням с колокольчиками, что странно шевелились, оглядывая с опаской на незнакомца.
— Неужели сплю? — Сеня ущипнул себя за щеку, отчего, красная от мороза кожа, налилась синевой, а мальчик громко вскрикнул, — значит наяву!
— И как же тебя вытащить отсюда? — озадачился Сеня.
— Да, понимаешь, раз в неделю мне сани травы, ягоды, да грибы привозят, а я теперь здесь только тем и занимаюсь, что их подготавливаю, отбираю, раскладываю по мешкам. Мне велено здесь сидеть еще пятьдесят пять лет, а как наступит срок, так я смогу выбраться назад из леса.
Сеня обратил внимание, что на печке, под кроватью и на скамейках, стояло множество лукошек, до краев наполненные сушеными травами, грибами, ягодами. А на деревянной палке у входной двери отчетливо виднелся ряд меток-годов.
Вася продолжил:
— Правда… она мне сказала, что… если бы кто другой, пожертвовал свои годы, то… меня сразу бы и отпустили это ворота… в заборе. Но, ты первый, кто сюда вообще пришел. Некому было и рассказать, — вздохнул Вася, отчего сучки на бороде зашевелились и стали похожи на тоненькие корни деревца.
— Да-а-а Васька, это проблема. Что же, если бы такой, как я, например, дал бы тебе своих пятьдесят пять лет, это получается, мне бы уже на выходе из леса стало бы шестьдесят пять?
Э-э-э нет, так не пойдет, дружба дружбой, но это же вся жизнь. Как же ее тебе подарить? Не могу я так. Знаешь, пора мне. Бабуля заждалась, обещал не пропадать до темноты.
Арсений нахмурился и вышел из землянки, сани поглядывали на него, словно прищурившись, с презрением и укором.
Прошел сквозь лес, мимо озера, добрался в дом. Бабушка волновалась и хотела даже выпороть ночного гуляку, но сегодня ей нездоровилось, поэтому, не вставая с кровати, тихо проговорила:
— Там на столе пирог испекла, завтра ведь Рождество, в церковь хотела сходить, а вечерком бы отметили. Ты чайку попей Сенечка, а я полежу, нехорошо мне.
Ночью Сенька почти не спал, ворочался, изредка в коротком сне мелькала ворона, которая кружила над ним, то появлялись сани, что стояли возле кровати и с упреком смотрели, позвякивая колокольчиками, то за ним гналась щетинистая свинья с разбитым пятачком.
Утром мальчик проснулся и не завтракая вышел на улицу, разыскал бабушку, что кормила куриц во дворе и стал задавать вопросы.
— Бабуль, а вот если бы тебе предложили умереть, а чтобы, мой папка с мамой живы были, ты бы согласилась?
Бабушка улыбнулась:
— Ишь ты какие вопросы, — замолчала, по щеке соскользнула слезинка и продолжила, — да милый, согласилась бы. Пожила я, мне с головой хватит, а они молодые.
— А если бы не сейчас, а тогда, как ты юной была?
— Пойдем в дом, теплее будет.
На столе лежали свежесобранные ветки и моток ниток, бабушка взяла клубок со спицами и принялась вязать:
— Знаешь, я когда с дедом твоим познакомилась, еще не женаты были, он ведь тогда сильно заболел, простыл, нужна была операция на почках. Вот мне и предложили отдать одну, свою. Я сначала колебалась, ведь только встречались с ним еще, хоть и любила его сильно. Да и риск был — что, ни я, ни он не выживем. Ведь он с моей почкой, а я тоже с оставшейся. Но поразмыслила, да и молилась тогда, вот, как сейчас помню, тоже новый год прошел, рождественский вечер был, и решилась. Ну, а дальше, ты знаешь, всю жизнь вместе, хоть и болели, но хорошо прожили!
Больше Сеня не задавал вопросов, уже через час, мчался он мимо Васькиного дома, мимо окошка соседки, из которого выглядывала странная женщина с царапиной на носу, еще через полчаса стучался он в дверь землянки. Дед Вася открыл дверь, удивленно поднял морщинистые брови.
— На! Забирай нужные тебе годы, я согласен! — Сеню трясло от холода и волнения, отчего слезы выступили на глазах, он сел на сани и опустив голову тихо сказал, — Вась, это больно будет?
Василий улыбнулся, вышел из домика, пристально посмотрел на Сеньку. Затем поднял руки вверх и вспыхнул лучом света. Отчего все вокруг исчезло, землянка, забор, даже хитрые сани. Арсений от необычной яркости прикрыл глаза рукой, и сквозь пальцы увидел, что вместо старика с сучковатой бородкой, перед ним парит светящийся стройный ангел, с широко раскрытыми крыльями и улыбаясь одобрительно смотрит.
Ангел произнес:
— Арсений ты молодец, у тебя доброе сердце! — затем звуки перемешались, свет стал еще ярче, и Сеня услышал, — сынок, вставай, вставай хулиган ты мой! Просыпайся! Будем праздновать Рождество Христово!
Сенька открыл глаза, он лежал в своей кровати, дома. Совсем рядышком стояли мама с папой, за праздничным столом сидела бабушка в нарядной одежде, на пороге со своими родителями ждал лучший друг Васька. В углу огоньками светилась нарядная елка, под которой лежали упакованные коробки с подарками, среди которых выделялся небольшой, аккуратно связанный игрушечный старичок с косматой бородкой из веток, сидящий на диковинных санях.
Пустоты Левиафана
За широкими окнами под шум морского бриза, плавно лился крепкий храп. В комнату нехотя проникали лучи солнца, не по
