шоу «За окном». Сегодня в программе наконец–то произошли значительные изменения — транслировали романтику! Красивый высокий парень кружил темноволосую стройную девушку, не менее красивую, затем зацеловывал её, ни капли не задумываясь о зрителях. То есть это были не просто поцелуи в щёчку, но даже и куда более откровенные — в шею, плечи и — Святые угодники! — в грудь, чуть повыше линии сарафана!
Девушка лишь заливисто смеялась и вместо того, чтобы оттолкнуть неприлично соблазняющего её нахала, беспорядочно гладила того по волосам, спине, плечам.
Эротические нотки поначалу скромного представления взбудоражили не на шутку и, когда парочка исчезла за деревьями посадки, часть кумушек побежала по соседкам–подружкам, часть — к мужьям, пережидающим жару в традиционном мужском месте — перед телевизором или компьютером.
Настя и Дима совершенно не думали о том, какого шороху навели минуткой страсти, вспыхнувшей сразу за безоблачным счастьем. Им было просто хорошо друг с другом. Даже безжалостно палящее солнце показалось ласковым и нежным, а противные летающие насекомые весело и звонко зажужжали–зазвенели в воздухе, напевая красивые мелодичные песенки. О любви.
Глава 30
После городской суматохи жизнь в деревне показалась Диме раем. Сладкий воздух, наполненный душистыми травами. Любимая женщина под боком. Тишина, красота, птички поют.
— Ку–ка–ре–ку! — заливался петух за окном.
— Ку–ка–р-ре–ку! — подхватывал соседний.
— Ку–к–ка-р–ре–ку-у! — душераздирающе орали через пару мгновений множество петушиных глоток.
— Как я ненавижу этих тварей, — рычала Настя каждое утро.
— Ладно тебе, пора вставать. Надо наслаждаться каждым днём, пока мы здесь. Домой приедем, там пыль, вонь и грязь, — отвратительно бодрым голосом вещал Димка, — а здесь лепота, — последнее слово парень выдохнул блаженно.
— Ага, особенно полночи ходить в туалет во двор и мыться в тазике, — возразила Настя более ядовито, чем собиралась.
Она не понимала, как он мог радоваться отсутствию удобств и наличию огромного количества физически тяжёлой работы. А уж дедуля выматывал парня так, что вечером он иногда просто отключался, как только голова касалась подушки.
— Есть ведь летний душ, — не сдавался Димка.
— Зимой нету.
— Блин, Насть, ну мы ж в гости приехали. Зачем париться отсутствием удобств, если скоро вернёшься домой, и всё там будет? Лучше наслаждайся тем, что здесь есть!
Недовольная и невыспавшаяся Настя букой глянула на любимого, но правоту его признала, пусть вслух и не стала озвучивать. Ей действительно нравилось в деревне и не так уж раздражали временные неудобства, просто накануне они с бабулей чаёвничали, и всю эту ночь она только и делала, что спускалась и поднималась по лестнице. Действия эти требовали внимательности, и наощупь, как дома, выполнять она их не могла, а оттого полностью просыпалась и потом долго крутилась с боку на бок, чтобы уснуть повторно. Бодрости такие телодвижения наутро не прибавляли.
— И кстати, — продолжил Димка воодушевлённо, — я могу тебя мыть в тазике. — Он многозначительно поиграл бровями и улыбнулся. — Уже ведь можно?
— Можно. — Настя потупилась на мгновение, но решила не краснеть. В конце концов, он прав, физиология — это физиология, и при совместной жизни заморачиваться подобными вопросами так, как это делает она, просто глупо. — Ой, то есть нельзя!
— Почему? — не понял Дима. — Ты меня совсем запутала.
— Ну, мы ведь у бабушки с дедушкой!
— Ой, а то они не знают, что мы с тобой не только за ручки держимся. Утащу сегодня тебя в летний душ, — пообещал он и предупредил: — И даже не думай сопротивляться! Ты ведь тоже этого хочешь.
— Я стесняюсь! Ну серьёзно, Дим! Это ведь мои бабушка и дедушка. Блин, ну вот как тебе объяснить? — Настя и безумно хотела сбежать с ним в душ, и стеснялась, ведь родные обязательно поймут всё… да правильно они всё поймут! Именно это смущало больше всего.
— Вот и будем тебя раскрепощать. Всё, двигаем. Мы сегодня идём за земляничкой. Надо позавтракать успеть, пока нас не выставили из дома. — Дима нежно шлёпнул свою барышню по попе, направляя в сторону выхода.
— Слышь ты, варвар, что за обхождение с дамой? — притворно возмутилась Настя, но захихикала.
Она и не заметила, как проснулась. И, что следовало выделить отдельно, без кофе! С ним даже утро превращалось из чего–то ужасно неприятного в наполненные улыбками и нежными взглядами мгновения.
Вниз они спустились почти проснувшимися и довольными. Бабуля уже хлопотала на летней кухне, рядом с ней сидела Мурлыка и ждала завтрака, а со двора в открытую настежь дверь, пропускающую утренний свежий воздух, заглядывал огромный серый пёс, больше похожий на волка, и дружелюбно вилял хвостом.
— Гав, — негромко «поздоровался» волкодав.
— Доброго утречка, молодежь, — ударение Полина Семёновна делала на второй слог, и в её исполнении это звучало безумно мило. — Давайте скоренько, пора идти, роса скоро спадёт. Корзинки во дворе на лавке, собирать только ягоду, никакой зеленушки! Ягоду берёте чистую, целую, спелую. И глядите, шоб не подавилась снизу да сок не дала!
— Ба, да знаем мы. — Настя зевнула и пошла чистить зубы.
— А мне вот интересно, лично я вообще не в курсе, чего и как, но хочу узнать, — проявил заинтересованность Дима. — Я первый раз буду собирать ягоду в лесу, да и не только в лесу.
Полина Семёновна нашла в его лице благодарную аудиторию и пустилась в объяснения. И по одежде для леса советы дала, и экскурс в мир корзинок для ягоды, и даже про змей–клещей рассказала.
Настя змей не боялась. Каждое лето у бабушки в компании с хулиганистым Борькой закалили её и по части дождевых червей, и по восьмилапым паукам, а уж полозов да ужей она перевидала — не счесть.
Дима, однако, подобным опытом похвастать не мог и шёл осторожно, прислушиваясь и всматриваясь в тропинку и по сторонам. До подробных объяснений Полины Семёновны он
