К своим тридцати трем годам Отари имел квартиру в одной из "сталинских" высоток в Москве на границе Садового кольца, виллу в Монте-Карло и недвижимость на одном из Сандвичевых островов. Он всерьез подумывал о покупке депутатского места в Госдуме, так как искренне полагал, что власть в стране должна принадлежать спортсменам, которые и являются настоящими защитниками Отечества. Он даже искренне верил, что день защитника Отечества установлен именно для спортсменов, а кто не спортсмен, тот вообще не имеет право называться мужчиной.
Отари, конечно, не был полным идиотом, но со свойственной многим грузинам впечатлительностью, часто принимал желаемое за действительное. Например, он был вполне серьезно убежден, что в Москве он значит, возможно, даже больше, чем мэр Гаврила Попов, поэтому не признавал над собой никакой власти.
Высокий, представительный, с шапкой слегка вьющихся волос на голове, он умел при необходимости произвести самое благоприятное впечатление. В его окружении можно было встретить и любимых в народе артистов, и представителей официальных структур, и бизнесменов, которым он в свое время помог устранить конкурентов. Из окружавших его людей мало кто знал о том, что человек, с которым они общаются, возглавляет одну из самых опасных преступных группировок столицы.
В Москве Отари не боялся никого и ничего, потому что имел влиятельных друзей не только в верхах Генеральной Прокуратуры и МВД, но даже и в ФСК. Поэтому он обычно очень спокойно спал в своей квартире на восемнадцатом этаже, не опасаясь, что на него может быть совершено покушение. Его охранники, сменяясь через каждые два часа, дежурили рядом в гостиной.
В ту роковую ночь он проснулся от того, что кто-то легонько похлопал его по щеке. Открыв глаза, Отари различил силуэты двух склонившихся над его кроватью высоких мужчин. В комнату через открытое окно струился морозный воздух.
— Извините, ваша фамилия Какашвили. А зовут Отари? — спросил один из них звучным мелодичным голосом.
— Черт возьми, что это значит? Как вы сюда попали? — он попытался встать, но легким прикосновением руки вновь был возвращен в лежачее положение.
Он попытался закричать, позвать охрану, но понял, что язык ему не повинуется. Никто из незнакомцев к нему даже и не прикоснулся, но Какашвили чувствовал, как внезапно холодный ужас сковал все его члены. Несмотря на темноту в спальне, он явственно ощущал взгляд ослепительно синих глаз, который казалось, вторгся в самые глубины его души, тщательно исследовал все глубоко спрятанные тайники его сознания. Затем Отари почувствовал, что ему непреодолимо хочется подойти к окну и подышать свежим воздухом. К его удивлению, ноги стали вновь повиноваться ему. Не обращая внимания на незнакомцев, он подошел к распахнутому окну, вдохнул свежий воздух. Вдруг он понял, что ему непременно следует испытать ощущение свободного полета, почувствовать себя птицей, парящей в воздушных струях. С этой мыслью он встал на подоконник и сделал шаг вперед. Точно уловив этот момент, Юганов перестал контролировать сознание Какашвили и, осознав неизбежность предстоящего падения, не имея возможности как-то изменить предначертанную ему судьбой смерть, тот с ужасным криком рухнул вниз. В то же мгновение в спальню, сжимая пистолеты в руках, ворвались охранники. Однако Юганов уже оказался возле одного из них и, повернув руку с пистолетом, так что он оказался у того во рту, нажал на спусковой крючок. Второго охранника Матросов встретил направленным в голову энергетическим ударом. Выронив пистолет, телохранитель зашатался и, обхватив, голову руками, от дикой боли запрыгал по комнате. Убивать его Сергей не стал, зная, что тот будет страдать от невыносимой головной боли всю оставшуюся жизнь и не сможет ничего из этих событий вспомнить. Однако Юганову пришла в голову другая мысль. Взглянув на корчащегося от боли парня, он немного унял мучившие того болевые симптомы и внушил ему, что нападение на Какашвили совершили боевики из окружения лидера чеченской преступной группировки в Москве Руслана Тимаева.
После этого, оставив охранника в комнате, они вышли через дверь на лестничную площадку и на лифте спустились вниз. Тело Какашвили все еще лежало на тротуаре, хотя к месту происшествия уже следовали милицейские машины. По дороге в гостиницу Юганов поделился с Матросовым информацией, почерпнутой у Какашвили и предложил возникший у него план борьбы с мафией.
Выслушав его, Матросов довольно сказал:
— Правильно, пусть они поубивают друг друга сами. Crimina morte extinguunter- преступление погашается смертью.
3.
К началу 1995 года в Москве насчитывалось примерно четыреста тысяч азербайджанцев. Подавляющее большинство этих людей прибыли в столицу России на заработки, так как дома не могли найти работу. Многие постоянно торговали на столичных рынках овощами и фруктами, которые им доставлялись из Азербайджана, другие готовы были взяться за любую работу, чтобы заработать хоть немного денег и поддержать оставшиеся на родине семьи. Азербайджанцы по своей природе очень мирный народ и весьма уважительно относятся к закону, но все же часть молодых парней объединилась в устойчивое сообщество, которое подпадало под признаки преступного. Вначале это объединение занималось больше обеспечением безопасности своих земляков, но постепенно, подобно чеченской и грузинской группировке, занялось рэкетом, как в отношении своих сограждан, так и других в зоне своего влияния.
В столице было примерно такое же количество чеченской и грузинской диаспоры, из которой сформировалась своя мафия по национальному признаку.
Лидеры исконно московских группировок — солнцевской и люберецкой с явным неудовольствием наблюдали за активизацией в Москве чеченской, грузинской и азербайджанской мафий, но до поры, до времени активных действий против них не предпринимали.
В тот день выпуски утренних телевизионных новостей пестрели сообщениями о нелепой смерти Какашвили, выбросившегося из окна своего дома. Были высказаны различные точки зрения, но как Юганов и Матросов предполагали, оставшийся в живых охранник, следователям ни о чем не рассказал.
— Понятное дело, — произнес Матросов, выключая телевизор, — о том, что Какашвили, якобы выбросили из окна чеченцы, он расскажет только своим.
Юганов кивнул:
— Подождем, до завтра.
На следующий день в новостях прошли сообщения о том, что накануне на улицах столицы отмечались перестрелки, есть убитые, преступные кланы сводят между собой счеты.
— Очень хорошо, — переглянулись друзья, выслушав эту информацию. — Переходим ко второму этапу операции
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
