— А где же этот проклятый профессор Коперник? — яростно жестикулируя, прокаркал кардинал Капоччио. — Мне хотелось бы взглянуть на того малого, который заварил всю эту кашу. Где прячется этот трус?
В консистории стало тихо. Очень тихо. Государственный секретарь Гамбара возвел глаза к потолку, словно искал там между пророками и сивиллами ответ на вопрос; затем глубоко вдохнул и, набрав побольше воздуха, собрался уже ответить. Но прежде чем он произнес хоть слово, его опередил патер Ганцер из миноритов:
— Ваше высокопреосвященство, Фредерико Капоччио, высокочтимый господин кардинал! Доктор Коперник из герцогства Пруссия, наделенный Всевышним способностью рассчитывать орбиты светил, умер более двадцати лет назад!
— Вот как? — Капоччио откашлялся. — Ну, тогда все в порядке! Только зачем же нам заниматься его арифметикой на тайной консистории?
Сончино, обыкновенно терпимый и далекий от взрывов гнева человек, побагровел, сравнявшись цветом лица с одеяниями присутствующих кардиналов.
— Потому что эта арифметика, если ее так можно назвать, дает абсолютные результаты, — сдержанно произнес он. — То есть правильный результат верен даже спустя десять тысяч лет. Иными словами, математическая проблема остается на все времена математической проблемой, разве только…
— Разве только что? — возобновил свою речь Гамбара, и все взгляды устремились на Сончино, математика в области всех трех измерений, которому приписывали абсолютную память на числа.
Смущенно, почти извиняясь, поскольку ответ был ошеломляюще простым, Сончино сказал:
— Разве только математическая проблема решается. Решенная проблема теряет основание, как только оно обозначено.
— И тем самым ликвидируется?
— Конечно! — рассмеялся Сончино.
— К делу! — напомнил Pontifex maximus, который не понял хода мыслей Гамбары. Он поименно призвал каждого из присутствующих к молчанию и начал:
— Каждый из вас, высокоученые мужи и высокородные господа (при этом он поклонился в сторону кардиналов), знает проблему, которая привела нас на тайную консисторию. То, что пруссак одарил Святую Матерь Церковь своими астрономическими расчетами, само по себе не является близким концом света, но есть обстоятельства, при которых этот конец может наступить. Никто не знает, что именно произойдет, когда в небе появится большая комета. И даже Лето Господне 1533, объявленное книжниками концом света, ни один из мудрых не описал обстоятельно, так что конец света, предсказанный нам Господом, мог быть правдой. Но теперь этот медик и доктор церковного права привлек даже астрономическую науку и провозгласил, что не трубы Страшного суда возвестят конец света, но ужасный удар, который все уничтожит, не оставив времени Господу Богу для того, чтобы судить грешников и праведников.
Старый кардинал Капоччио сотворил три крестных знамения, а Лоренцо Альбани между тем крикнул:
— Простите, ваше святейшество, но последнее замечание — ваша собственная интерпретация, а не суждение доктора Коперника. Коперник только рассчитал, что звезда столкнется с Землей, а о последствиях он ничего не говорил!
Папа простер руку и кивнул, а затем продолжил:
— Во всяком случае расчеты этого пруссака не допускают никакого иного заключения, кроме того, что Страшный суд не состоится, но что это означает, я не могу сообщить на тайной консистории. Eminentissimi и reverendissimi… Это означает… это означает… я не осмеливаюсь сказать!
Он набрал в грудь воздуха и попытался расстегнуть верхнюю пуговицу воротника, но все было тщетно, пока Гаспаро Бьянко, папский камергер, не выступил из-за его спины, чтобы решить проблему своими проворными пальцами.
— Ваше святейшество, — начал профессор эсхатологии Станислаус Ондорек, — ведь все это не ново. Думаю, что каждый, кто здесь присутствует, уже много лет знает об Astrum minax, появление которой Коперник якобы точно рассчитал. Так откуда же это внезапное беспокойство и возмущение, это безумие людское? Откуда народу вообще известно об этом обстоятельстве?
Папа, очнувшийся после приступа слабости, ответил:
— Братья во Христе, высокоученые профессора и магистры, Святая Матерь Церковь в отчаянном положении. Поэтому уместно будет говорить начистоту. Вы знаете о той роковой книге, которую после смерти Коперника отдали в печать бенедиктинцы, как и то, конечно же, что нам удалось разыскать все книги, кроме одной. Именно эта единственная книга всплыла теперь при загадочных обстоятельствах.
Едва Пий V сообщил об этом, как по всем рядам прокатился ропот, и в следующее мгновение возбужденно зашептались кардиналы и сановники, теологи и профессора, а старый кардинал Капоччио, как просекретарь конгрегации по избавлению от finis mundi, хорошо знакомый с темой, покраснев, сердито выкрикнул:
— Почему я узнаю об этом только сейчас? Я имею право первым знать об этом! Если Гамбара получил информацию об этом прежде меня, то я stante pede[107] слагаю с себя полномочия!
Тут государственный секретарь торжественно поклялся всем, что дорого и свято (в известных ситуациях Святая Матерь Церковь допускает ложь по необходимости), что он, как и все остальные участники тайной консистории, сам совсем недавно узнал об этом роке; теперь же общая задача — найти выход из сложившейся ситуации.
Великий инквизитор, который, несмотря на свое алое облачение, нашел себе место лишь во втором ряду, где был особенно заметен среди одетых в черное монахов, магистров и профессоров, вмешался в перебранку, сообщив, что священный трибунал в кратчайший срок отыщет гнусную книгу или ее обладателя и приведет дело к концу во славу Господа нашего Иисуса. При этом он провел ребром ладони по шее.
Словно зачарованные, уставились на великого инквизитора монахи, магистры, профессора и — к чести их будет сказано — также кардиналы. Тот мрачно обвел их взглядом и, когда никто не поспешил с ним согласиться, угрожающе добавил:
— Священный трибунал справлялся и не с такими еретиками!
— Спокойствие! Спокойствие! — воскликнул Пий V, примирительно поднимая обе руки. — Положение слишком запутанное, чтобы инквизиция совершала необдуманные действия. Прошедшие дни показали, какая дьявольская власть скрыта в этой книге. Кажется, будто Антихрист уже вышел в путь. Христиане издеваются над своей верой, верующие становятся неверующими, и то, что они вполне могут поджечь Ватиканский дворец, становится лишь вопросом времени. Discede diabole, relinque Roman liberam, plebemque Christi fuge![108]
— Амен! — Кардиналы даже испугались такого единства в своих рядах.
Только великий инквизитор все еще не проявлял благоразумия. Резко вскочив, он крикнул консистории:
— Я не верю в существование подобной книги! И уж тем более не поверю вычислениям этого Коперника, пока не увижу эту фальшивку собственными глазами и не пойму его расчетов своей головой! — При этом он хлопнул себя ладонью по лбу.
Папа вымученно улыбнулся.
— Он говорит, как апостол Фома о воскресении Господа, и мне, пожалуй, не надо упоминать, чем все это кончилось. О нет, господин великий инквизитор, в существовании этой книги и ее опасном содержании нет никаких сомнений. Сомневаться можно лишь в правильности предсказания. Я думаю, что этот Коперник, будучи прусским каноником, а не математиком, мог и ошибиться, ведь так? Как вы считаете, мессер Лилио?
Луиджи Лилио, старый человечек, маленький и с жидкими волосами, с трудом поднялся и ответил:
— Ваше святейшество, когда Марселлус, один из ваших предшественников на стуле Петра, поручил мне с помощью математики и астрономии, то есть тех наук, которыми оперировал Коперник, доказать, что тот неправ, я вел расчеты в течение двух лет, не зная его результата. И когда через семь сотен дней я закончил, то пришел к тому же самому результату, что и Коперник: Земля и Astrum minax действительно должны встретиться на своих орбитах на восьмой день десятого месяца 1582 года.
