Тониз Агра считала себя сотрудницей штаба воеводы, хотя Элейд Тарос не создавал такой структуры. Он держался традиционных путей, что означало беспорядок и хаос. Вожди кланов вечно были рядом, требуя внимания. Однако она была одной из немногих, сопровождавших его на север и узревших истоки грядущего потопа. По ее мнению, это ставило ее, вдову Дейлис и Карека Торда выше остальных.
А Делас Фана поклялась быть рядом с Рентом. И сказала сестре: - Думаю, Элейд Тарос будет рад видеть наш уход. Ты же и остальные из Урида согревайте его холодными ночами.
Тониз вздохнула. - Воеводе это ни к чему. Мы объединились, сестра, после стольких лет розни. Сетал видит в тебе почти чужачку, а Вдовица была в восторге от твоего возвращения. А теперь ты снова делишь нас, и виной этот приблудный ребенок.
Делас Фана пожал плечами. Словно призванные, показались Сетал и вдова Дейлис с ее дочерью, Пейк Гилд. - Я не встану пред ним на колени. Не поднесу меча.
- Ты не объяснила, почему, - отозвалась Тониз Агра.
- Удивительно, сестра, что тебе нужны объяснения. - Она поймала взгляд вдовы Дейлис. - Разбитый Бог связал нас. Нити наших жизней сплетены воедино. Путей Теблоров не изменить. Что думаешь, Вдовица?
Женщина оправила волчью шубу. - Ты одна из нас, Делас Фана, склонилась пред отцом, или так говоришь. - Плечо дернулось, улыбка была кривой. - Отлично понимаю твое раздражение. Сетал выдержала лишь половину дня в его обществе. Ты с Тониз - да, вы были там, когда бог Смерти ступил на улицы Даруджистана. С Карсой Орлонгом вы связаны так, что нам не дано вообразить. - Она подняла руку, мешая Делас заговорить. - Не отрицаю его божественности. И не желаю, чтобы Элейд Тарос вознесся на эти надмирные высоты. Но он мой Воевода, я обязана идти за ним. Неотразимые доводы. Всеми нами движет необходимость. Зачем же бороться с приливом?
- Не надо бороться, - сказала Делас, не огорченная речами вдовы Дейлис. - Не отвергаю я и хитрость воеводы, обращающего отчаяние в жажду отмщения. Южане не были к нам добры. Ответ давно запоздал. Нет, - завершила она, - его шаги безошибочны, и никакая иная истина не объединила бы племена севера, Теблоров и прочих. Я не хочу возражать. Скорее, меня обидела его игра в день встречи, как он использовал Рента, чтобы очернить его отца и нашего бога.
- Будь я там, - сказала Дейлис после долгого молчания, - тоже обиделась бы. Похоже, в глазах Элейда Тароса Рент несет угрозу куда большую, чем я могу представить.
- Он не одинок в своих скитаниях, - вставила Тониз Агра. - Убит воин. Дело в малазанском клинке и демоне, что в нем таится. Он явился не как дитя - хотя он еще ребенок - но как возможный враг, и опасный враг. - Она помедлила. - Я тоже не была рада, хотя и понимала его мотивы.
Делас Фана покачала головой: - Если Рент превратился во врага Элейда, это результат поступков воеводы. И пусть. Я стою за сводного брата, мне ли склоняться пред Элейдом Таросом? Он диктует мне свою волю, и он же недоволен? Говори об отце что хочешь, но когда мы встретим его, не говори, что не понимала последствий.
Вожди выкрикивали приказы. Походный строй формировался. К авангарду гнали тысячу теблорских коней. Здесь, на последнем горном склоне, было жарко; в низинах будет еще жарче.
Вдова Дейлис хмурилась. - Делас Фана, я беспокоюсь не так сильно, как ты. Помни, я знавала Карсу в юности. Он часто не думал о последствиях. Когда ранили его гордыню, он обижал друзей и туго натягивал узы верности. Да, он оставил позади трупы двух лучших друзей. - Она пожала плечами. - Элейд еще юн и не обрел шрамов мудрости. Понимание приходит в страданиях. Боюсь, скоро наш воевода их познает. - Она шагнула и коснулась рукой плеча Тониз. - Пусть Делас Фана идет с Рентом, чтобы защищать и беречь его.
- Она склонна скитаться, - заметила Сетал равнодушным тоном. - Именно это я и запомнила, ее неугомонность.
- Не стану отрицать, - сказала Делас Фана, взглядом выражая всю приязнь к сестре. - Цивилизация запятнала меня духом вечного недовольства, как, наверняка, и Карсу Орлонга. Но сейчас меня гонят не разочарование, не спешка. Сейчас мое будущее определено клятвой. Рент не будет скитаться один.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Итак, - почти недоверчиво пробормотала Дейлис, - твой младший брат увеличил свое сборище. Двух замечательных Жекков недостаточно. Как и псов из выводка Грыза. Теперь рядом пойдет лучшая воительница Урида.
Пейк Гилд, державшаяся позади, молча, вдруг вышла вперед. - Я с тобой, Делас Фана.
Мать удивленно обернулась, но сжала губы и молча кивнула.
Делас всмотрелась в Пейк Гилд. Она была на год старше, Дейлис носила ее, когда Карса, Байрот и Делюм пустились к Серебряному озеру. Вечно тихая, вечно задумчивая. Говорили, она может ездить на любом коне, даже необузданном.
- Рада твоей компании, - сказала она. - Возможно, ты станешь подругой Ренту. - "Хотя бы одной не его крови", подразумевала она.
Пейк Гилд наморщила лоб, словно эта мысль ей не приходила на ум. - Честно сказать, я видела в себе иную пользу для вас. Я владею лошадьми породы, созданной отцом Карсы.
Нилгхан кривился, но ведь он каждый рассвет встречал кривой гримасой. Почему этот день должен был стать иным? Псы, свита Рента, привыкли к воинам-Жеккам. То один, то другой подходил к Нилгхану или Говеру, обнюхивал и снова ложился. Уже не было вздыбленной шерсти. Другие теблорские псы, а здесь их были тысячи, держались на изрядном отдалении от выводка Грыза. Рент спрашивал Делас Фану о судьбе этого достойного праотца; но знаменитый Грыз пропал годы назад. Считалось, что хромой пес удалился в леса, чтобы умереть в одиночестве.
После смерти Дамиска Рент плохо спал. Часто пробуждался с полными слез глазами, в груди саднило - незримая рана вины всё ещё истекала пылающей кровью. А иногда он обнаруживал в руке свой нож, омывающий железо воздух столь холоден, что дымится инеем, а рука онемела. Тогда он садился и видел одинокую фигуру за кругом псов, шкура серого медведя на плечах. Призрак смотрел на него, но видя, что полукровка проснулся, отворачивался и уходил.
Похоже, Элейд Тарос еще не закончил с ним. Как ни странно, эта мысль радовала Рента - ведь и он еще не свел счеты с воеводой. Делас Фана толковала о терпении, но эта добродетель была ему мало знакома. Хотя он обучился сжимать ее в руке, даже когда гнев обдавал то жаром, то хладом; говорил себе, что боль смирения в конце концов даст приятные плоды.
Было ли честно винить Элейда Тароса за гибель Дамиска? Рент знал ответ. Вина была на Ренте и лишь на нем. Но именно воевода прибил руки и ноги охотника за рабами к скале. Как будто в такой казни не было мучений, как будто она была почетной. Нет, Рент здесь ничего не мог понять.
"Скован", сказал ему вчера Говер, "как работорговцы сковывали Теблоров. Ответом на его преступление стало отнятие свободы. Подумай, щенок, каково быть скованным по рукам и ногам. Это члены твоего тела, верно? Это орудия твой свободы, оружие твоей воли. Пока не лязгнет железо, и они отняты. Что случается с духом?"
А сидевший неподалеку Нилгхан фыркнул и вставил: "Я оторвал бы свои члены, попадись я в цепи. Я Нилгхан Черный Жекк, а Нилгхан Черный Жекк - это тот самый вой о свободе из многих глоток".
Говер поморщился, но кивнул. "Ночью, Рент, Жеккам снится бег. Бесконечный бег".
"Когда мы, дети, спали вместе", прорычал Нилгхан, "мой адский братец пинал меня ногами. Будил снова и снова. Я видел, как он дергается. Видел, как поднимается его губа в неслышном рычании. И мечтал сомкнуть свои зубы на его шее, пока во рту не станет горячо и солоно. Ха!"
Они позавтракали в молчании, сидя вокруг почти угасшего костра. Нилгхан кривился все страшнее, видя, как Теблоры, ганрелы и прочие вольные племена собираются, строятся в колонны, готовые начать долгий пуск в долину и на равнины юга.
Псы всю ночь жрали мясо коз и коров, животы раздулись и явно заболели. Рент видел, как они чешутся, повизгивая.
