Немало сил хирург отдал разработке методики операций на сосудах, костях, суставах, мочеполовых органах, органах брюшной и грудной полостей, лечению деформаций конечностей и врожденных дефектов – например, расщелин твердого нёба. Впервые заместил дужки позвонков свободным трансплантатом. Проводил костно-пластические операции при лечении ложных суставов, предложив (совместно с И.И. Насиловым) операцию, известную в мире как «русский замок», или «замок Склифосовского».
В челюстно-лицевой хирургии Склифосовский стал пионером операций при больших дефектах лица. Впервые в мире хирург применил местное обезболивание раствором кокаина, сконструировал аппарат, позволяющий поддерживать наркоз, с помощью такого аппарата произвел редкую операцию – резекцию обеих половин верхней челюсти.
Николай Васильевич первым предложил послеоперационное ортопедическое лечение больных, методы ухода за ними, где очень важную роль играли организация кормления и поддержание морального состояния пациента.
Особое внимание Склифосовский в 1860–1870 гг. уделял абдоминальной хирургии (операциям, проводимым на различных органах брюшной полости, таких как желудок, кишечник, печень, желчный пузырь, поджелудочная железа и селезенка) и гастростомии (хирургической операции, заключающейся в создании искусственного наружного свища желудка).
Чтобы устранить отрицательное влияние возникающих при операциях на органах брюшной полости раздражений, Склифосовский дал ряд практических советов, сохранивших свое значение и в настоящее время, – по температурному режиму операционной и по предотвращению развития токсемии.
Склифосовский оказал влияние на развитие желудочной хирургии, на зарождение хирургии печени и желчных путей, разработал технику операций на мочевом пузыре. Разработанные врачом принципы хирургического вмешательства в полостные органы прочно вошли в практику, использующиеся и по сей день.
Заслугой Склифосовского явилось внедрение в хирургическую практику с 1898 г. рентгенологических исследований.
Склифосовский стал «отцом» отечественной стоматологии, основоположником научного зубоврачевания. Хирург был прекрасным теоретиком, диагностом и «оператором» этой новой науки.
114 научных работ, в которых Склифосовский отразил личный опыт и новаторские идеи, стали ценным вкладом в сокровищницу мировой науки.
Профессор оставил знаменитую хирургическую школу учеников и последователей – И.К. Спижарного, И.Д. Сарычева, М.П. Яковлева, В.И. Добротворского, И.М. Чупрова, A.Н. Сахарова, Г.И. Вильгу, П.А. Резвякова, B.И. Кормилова, З.В. Яновского, В.А. Красинцева и др.
На мраморной плите надгробия Н.В. Склифосовского надпись на латинском и русском языке: «Светя другим, сгораю сам».
ПСИХИАТРИЯ КОРСАКОВА
Врач-психиатр, доктор медицины, профессор медицинского факультета Московского университета; основоположник московской психиатрической школы; директор психиатрической клиники; общественный деятель; учредитель Московского общества невропатологов и психиатров; председатель правления Пироговского общества русских врачей; председатель Общества вспомоществования нуждающимся студентам; инициатор создания первого в России «Журнала невропатологии и психиатрии»; кавалер ордена Святого Станислава 2-й степени, Сергей Сергеевич Корсаков (1854–1900) известен как реформатор психиатрических учреждений в России, создатель теории организации психиатрической помощи населению, первооткрыватель психопатологического амнестического синдрома, названного его именем.
Три рода деятельности врача-психиатора С.С. Корсакова оставили в России добрую память о нем: научно-исследовательская, преподавательская и коренное преобразование лечения и ухода за душевнобольными. К этому можно добавить еще и знаменитую научную школу: В.П. Сербского, П.Б. Ганнушкина, Н.Н. Баженова, В.И. Яковенко, П.П. Кащенко, А.А. Токарского, Н.А. Бернштейна и др., определившую пути развития отечественной психиатрии и утвердившую ее мировое значение. Корсаков «в своем лице сделал психиатрию психологичной, а психологию психотерапевтичной» (В.Л. Леви). Трудно выделить что-то первостепенное из огромного вклада Корсакова в развитие психиатрии. Благодаря Корсакову с конца XIX в. в научном мире стали особо выделять русскую психиатрию. В чем же ее национальный колорит?
Памятник С.С. Корсакову перед Клиникой психиатрии ММА. Скульптор С.Д. Меркуров
До Корсакова в психиатрии господствовало симптоматическое направление, рассматривавшее отдельные симптомы или комплексы симптомов как самостоятельные заболевания (меланхолия, мания и др.). Корсаков одним из первых определил, что симптомы присущи определенным заболеваниям или нозологическим началам и ввел в психиатрии понятие синдрома как комплекса симптомов. Так, например, врач описал клинику шизофрении как отдельного заболевания, назвав его «дизнойя».
Рассмотрев психоз как болезненный процесс с определенными стадиями, в основе которого лежат нарушения физиологического плана, ученый составил первую классификацию психических заболеваний, чем создал нозологическое течение в изучении психических болезней. Одновременно врач разрабатывал вопросы лечения, профилактики и организации психиатрической помощи.
В этой классификации психических заболеваний, которую принято считать «наивысшим достижением симптоматологечсской психиатрии конца XIX века», достойное место занимает открытое и всесторонне исследованное Корсаковым заболевание – полиневритический психоз, представляющий собой тяжелую форму алкогольной энцефалопатии и вообще алкоголизма.
Впервые ученый описал эту болезнь, проявляющуюся в форме алкогольной полинейропатии (поражении периферических нервов) с выраженными расстройствами памяти: провалами, нарушением ориентировки во времени, ложными воспоминаниями, безудержными фантазиями, в 1887 г. – диссертация на степень доктора медицины «Об алкогольном параличе».
Данный психоз Корсаков исследовал несколько лет. В 1889–1890 гг. психиатр опубликовал фундаментальные работы «Несколько случаев своеобразной церебропатии при множественном неврите» и «Болезненные расстройства памяти и их диагностика» и сделал доклад «Об одной форме душевной болезни, комбинированной с дегенеративным полиневритом» на Интернациональном медицинском конгрессе.
Болезнь оказалась шире частного описания психиатра – она подошла не только к больным, чей мозг поражен алкоголизмом, но и к целому ряду неврологических заболеваний: опухолям и инфарктам мозга, черепно-мозговым травмам, лимбическому и герпетическому энцефалиту, болезни Альцгеймера и т. д., в связи с чем находилась в разработке ученых на протяжении многих десятилетий, превратившись в конце концов в сложную психиатрическую проблему, неисчерпаемый источник для исследователей этого явления с психопатологической стороны. Этот вопрос решали ученики и ближайшие последователи Корсакова – прежде всего В.П. Сербский и Т.А. Гейер, французский психиатр Г. Жоли, немецкие К. Бонгеффер и Э. Крапелин и др.
В знак признания выдающихся заслуг русского ученого перед мировой психиатрией на XII Международном съезде врачей в Москве (1897) полиневритический психоз был назван «корсаковской болезнью», или «корсаковским амнестическим синдромом».
В классическом «Курсе психиатрии» (1893) Корсаков ратовал за гуманное отношение к больным, за государственную помощь психически больным людям, за профилактические меры по предотвращению психических заболеваний.
У Корсакова слова не расходились с делом. О невыносимо тяжелом положении больных в психиатрических больницах России второй половины XIX в. осталось много документальных и литературных свидетельств, самым ярким из которых является повесть А.П. Чехова «Палата № 6». (Справедливости ради стоит заметить, что положение душевнобольных в западных клиниках было еще более ужасающим: например, американские врачи стерилизовали и кастрировали своих «психов».) Больных держали в смирительных рубашках, в цепях, за решетками, как арестантов.
Корсаков первым осмелился ввести в своей московской психиатрической клинике систему «нестеснения», постельный режим, сестринский уход, патронаж и призрение на дому, уровняв душевнобольных с прочими больными гражданами. Для медперсонала разработал правила обращения с больными. Сам врач дневал и ночевал в своей клинике, «усмирял» пациентов словом и заботой, приобщал их к искусству, беседовал с ними по душам обо всем, кроме болезни, играл в шахматы… Больные, оказавшись почти в домашней обстановке, «приходили в себя», более того – выздоравливали. И никаких эксцессов, нарушающих покой обывателей, не наблюдалось.
Начиная с 1895 г. многие провинциальные психиатрические клиники России по инициативе и при деятельном участии Корсакова стали также отказываться от горячечной (смирительной) рубашки, связывания, от изоляторов и решеток на окнах, озаботились облагораживанием интерьеров палат и коридоров, стали вводить трудотерапию…
