Удар получился такой силы, что у моего (подобного я, честно говоря, никогда еще не видел) автомата отстегнулся и улетел куда-то в угол магазин, а мне самому едва не вывихнуло руку из плечевого сустава. Впрочем, капитану с его единственной полностью дееспособной рукой пришлось еще хуже: Серегу и вовсе швырнуло на пол лицом вниз. Но, как бы оно ни выглядело со стороны и ни ощущалось изнутри, тепловозу все же достало сил сорвать бронеплиту с направляющих и, сойдя для полноты картины с рельсов, вломиться внутрь, толкая перед собой эту погнутую чудовищным ударом многотонную железяку.
Так что в «главный зал, зону ноль» мы въехали, можно сказать, на собственном бронепоезде и со всем букетом подобающих моменту спецэффектов — лязгом, грохотом и высекаемыми сталкивающимся металлом искрами…
— Цел? — осведомился я, дергая за плечо лежащего ничком капитана. Сергей медленно приподнял голову и с моей помощью сел, уже даже не скрывая от меня исказившей его лицо гримасы с трудом сдерживаемой боли.
— Ты будешь смеяться, майор, но я, похоже, сломал кисть на раненой руке. — Он повернул ко мне голову и невесело усмехнулся. Наложенная вчера повязка сползла, и по его лбу сбегала на щеку свежая струйка крови. — Иди работай, я прикрою, не волнуйся… Одной руки мне хватит! — все же нашел силы пошутить он и неожиданно добавил: — Если что, моим привет передашь. Космонавта Волкова сто четырнадцать, квартира восемь.
Уверять его в долгой будущей жизни я не стал — у нас это не принято, да и времени нет, просто кивнул и, легонько хлопнув по здоровому плечу, поднялся на ноги. Подобрал упавший магазин, еще два засунул за пояс брюк и, забросив за спину гранатомет — прямо как был в разложенном виде, — выскочил из начинающей заполняться дымом от разбитого дизеля кабины. Выскочил, съехал по искореженному при столкновении ограждению вниз и залег, осматриваясь, возле оставивших на бетонном полу глубокие борозды тепловозных колес.
Затянутый еще не успевшей осесть бетонной пылью и дымом «главный зал», против ожидания, оказался абсолютно безлюдным — ни обслуживающего персонала, ни поджидающего нас спецназа. Справа, метрах в десяти с небольшим от меня, за невысоким ограждением располагалась шахта проклятого Маятника — самой находящейся ниже уровня пола «Спирали» видно не было, только над жерлом уходящего вниз многометрового колодца в форме перевернутого конуса переливалось знакомое бело-голубое сияние. Вот мы и дома! Один, последний, рывок — и я… нет, не у цели, а скорее всего лежу с простреленной снайпером головой в паре метров от нее — в окружающее безлюдье, зная майора, как-то слабо верилось.
Эх, жаль, не повезло: еще какой-то десяток метров — и стотонная махина маневрового тепловоза ухнула бы прямо к шахту, гарантированно превратив Маятник в гору обломков, словно паровой молот — хрустальную вазу. Да, действительно не повезло — никакой тебе механизации процесса, снова придется все ручками делать. Знать бы только как…_
Да вот хоть так: перещелкнув предохранитель на одно деление вверх, я тщательно прицелился и нажал на спуск, размеренно посылая пулю за пулей по ограждению шахты и надеясь, что хотя бы одна из них срикошетит вниз. Поди узнай, может, Маятник при этом рассыплется, словно закаленное стекло, и все мои проблемы будут решены. Да и на реакцию майора хотелось посмотреть — ведь, если я правильно понимаю ситуацию, он не может допустить ни малейшего риска по отношению к своей драгоценной «штуковине». И даже самая крошечная угроза ее существованию подвигнет его на немедленные ответные действия.
Так и вышло — «немедленные ответные действия» не заставили себя ждать. Мои пули словно прорвали некую плотину, до того сдерживавшую готовый обрушиться на нас огненный шквал. Выстрелы ударили со всех, как мне показалось, сторон. В ответ загрохотал из кабины капитанский «калаш», отвлекая их на себя и позволяя мне отползти в какое-нибудь более безопасное место — например, под сорванные нашим ударом ворота, упирающиеся своим верхним краем в разбитый передок тепловоза. Мою «передислокацию» заметили, и по крыше импровизированного ДОТа звонко сыпанули злые вражеские пули. Не старайтесь, ребята, — бесполезно: эту железяку вы разве что из такой же, как у меня, эрпэгэхи прошибете. Кстати, кстати…
Я стащил со спины гранатомет и положил перед собой, проверяя, все ли с ним в порядке — то, что я собирался сейчас сделать, не допускало ни малейшей оплошности, на исправление которой у меня не будет и доли секунды. Умирать, конечно, грустно и непривычно, но иного выхода я не вижу, только этот — броситься вперед, добежать под пулями (вряд ли в меня попадут больше трех-четырех раз — тут и бежать-то всего ничего) до ограждения и сигануть вниз, одновременно нажимая на спуск РПГ. Или просто упасть на край шахты и опять же нажать на спуск…
А иначе, боюсь, никак — выползти отсюда мне уже не дадут — это ясно. Да и капитан мне ничем не поможет или… как раз поможет? Я, конечно, не смогу отдать ему такого приказа, скорее сам это сделаю, но… наш единственный козырь: гранатомет-то у меня — и передать его Сереге нет никакой возможности… И не подумайте обо мне чего плохого — это только жесткий и жестокий расчет: если капитан погибнет, у меня, возможно, будет немного больше шансов добежать до шахты и шарахнуть по Маятнику. И он должен это понимать, если, конечно, еще жив… Был бы на его месте я — не задумываясь пустил бы себе пулю в лоб.
Помните, я говорил: такая уж у нас работа… Прости, Серега!
— Капитан! — Стараясь перекричать грохот автоматных очередей, заорал я, и тут же, словно прочитав мои мысли, раздался до боли знакомый голос:
— Второго! Второго, того, что на тепловозе, — не убивать! Только живым! И первого — тоже. Живыми брать!..
Догадался, коллега? Молодец! Ну и ладно, все равно помирать — что так, что этак… Так что пошел ты сам знаешь куда, а я пойду к Маятнику!
Пробежать я успел только метров пять — примерно половину необходимого расстояния. Хитрый майор все-таки не стал рисковать и отдал своим снайперам приказ стрелять по ногам — на всякий случай… Видать, и сам не знал, что будет представлять из себя этот самый временнойоткат в такой близости от «Спирали»…
Ощущение было такое, будто меня кто-то с размаха шарахнул по коленям стальным арматурным прутом — обе ноги разом подломились, и я с размаху рухнул на бетон, исхитрившись в последний момент прикрыть своим телом драгоценный гранатомет.
Третья пуля, выпущенная снайпером с хорошим знанием человеческой анатомии, аккуратно перебила мне правую ключицу — при всем желании выстрелить из РПГ я теперь уже не смог бы…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
