XIV*. Джон Л. Салливан стал первым общепризнанным чемпионом в тяжелом весе, побив Пэдди Райана в девяти раундах 7 февраля 1882 г. в Миссисипи-Сити. Сообщалось, что в числе зрителей находились Генри Уорд Бичер, достопочтенный Т. де Витт Толмейдж и Джесси Джеймс.
XV*. Генты и мунеры. В 40-е годы девятнадцатого века термин «генты» применялся по преимуществу в отношении праздной молодежи среднего класса, подражавшей своим старшим собратьям и носившей экстравагантную одежду. Мунерами называли людей постарше, проводивших досуг, глазея на витрины магазинов и шатаясь по городу. Флэшмен подразумевает, что оба этих типажа были гораздо ниже его по достоинству.
XVI*. Вопреки восторженной реляции Флэшмена, Лола Монтес вряд являлась выдающейся артисткой, хотя историк Вейт Валентайн пишет, что «ее грация тигрицы придавала андалузскому танцу вдохновение».
XVII*. Отчет Флэшмена о провальной премьере Лолы в театре Ее Величества (3 июня 1843 г.) удивительно точен, не только в части описания демарша лорда Ранелага, но даже в таких деталях, как состав присутствующих и содержание программки (см. «Великолепная Лола» Уиндхема). Перед нами великолепный образчик способности Флэшмена служить источником правдивых сведений, и побуждает нас верить тем страницам его истории, которые в силу отсутствия данных из иных источников невозможно подвергнуть тщательной проверке.
XVIII*. Страстная любовь Лолы и Листа разгорелась через год после ее отъезда из Лондона. После первой вспышки страсти великий пианист, судя по всему, стал испытывать к ней такие же эмоции, что и Флэшмен. Он попросту бросил ее одну в отеле, где она провела несколько часов, круша мебель. Впрочем, она не затаила зла, и в дни своего величия приглашала его в Мюнхен, обещая почетную встречу.
XIX*. Герб графини Ландсфельд описан в точности; «толстый кит» на самом деле был серебряным дельфином.
XX*. Портрет Лолы кисти Штилера в галерее короля Людвига являет образец викторианской чопорности. Более выразительно Монтес изображена на литографии Дартигенава: она передает не только ее ослепительную красоту, но и ее властный характер.
XXI*. Если верить рассказу о ее первой встрече с Людвигом, то так оно и было. Король выразил сомнение в естественности ее форм, вместо ответа она в ярости разорвала на груди платье.
XXII*. Тот факт, что Вагнер посещал Лолу в Мюнхене в это время, мягко говоря, сомнителен. Якобы в первый раз они встретились в 1844 году, и Вагнер отозвался о ней как о «раскрашенной и увешенной бриллиантами женщине с холодными, злыми глазами». Еще он охарактеризовал ее как «демоническую и бессердечную». Любопытно, что в свое время великий композитор вызвал своим поведением в Мюнхене подобный же скандал во время правления короля Людвига II; мюнхенцы потребовали у короля выслать Вагнера из города — острословы даже приклеили ему прозвище «Лолотта».
XXIII*. Этим американцем мог быть С. Дж. Лиланд, студент Мюнхенского университета и приятель Лолы. Он хвастал тем, что был единственным из ее приближенных, в кого она ни разу не запустила «ни тарелкой, ни книгой, не набрасывалась с кинжалом, кочергой, щеткой или иным смертоносным оружием».
XXIV*. Шенхаузен. Впечатление Флэшмена о замке как о «средневековом ужасе» перекликается с мнением самого Бисмарка: он описывает его своему другу как «древний замок с привидениями, стрельчатыми арками, стенами в четыре фута толщиной, (и) тридцатью комнатами, из которых меблированы только две». Он также сетует на крыс и вой ветра в трубах.
XXV*. Отчет Флэшмена о Шлезвиг-Гольштейнском вопросе можно считать исчерпывающим. Энтузиастам истории дипломатии советуем обратиться в поисках подробностей к труду доктора Дэвида Томпсона «Европа со времен Наполеона» (стр. 242–243 и 309–311). Немецкий и датский взгляд на проблему не стоит изучать по-отдельности.
XXVI*. Поединки на шлагерах, распространенные среди немецких студентов, и служащие им для получения поверхностных ран на голове и лице, образующих затем вызывающие восхищение публики шрамы, являются уникальным видом дуэли. Снаряжение для них в точности такое, как описывает Флэшмен: шлагер имеет три с половиной фута в длину и снабжен необычно широкой гардой (называемой «почетной тарелкой для супа»). Практика нанесения ран, оставляющих максимально заметные шрамы, любопытным образом перекликается с обычаями самых отсталых африканских племен. Уколы во время дуэли строжайше запрещены, за исключением Иенского университета, где учится много студентов-теологов. Эти молодые люди считают, что шрамы на лице плохо согласуются с их дальнейшей карьерой, поэтому студенты из Иены, вместо того, чтобы целить в голову, обмениваются выпадами, направленными в корпус. Это позволяет удовлетворить честь, не оставляя видимых следов.
XXVII*. Бисмарк любил изображать себя сельским помещиком; его замечание про штеттинский шерстяной рынок также находит отражение в задокументированных беседах: где он говорит про свое стремление «возвысить семью и разрушить моральные устои селян посредством бренди».
XXVIII*. В переводе с хинди бандобаст (bandobast) означает «организация, общество».
XXIX*. В 1847 году в Германии случился второй подряд неурожай картофеля. В северных землях мука поднялась в цене вдвое за несколько лет.
XXX*. На деле эмблема Гольштейна имела форму листа крапивы.
XXXI*. Шлем с плюмажем, а-ля «Оловяннобрюхие» (от англ. Tinbellies) — прозвище гвардейцев Тяжелого драгунского полка. Здесь Флэшмен почти наверняка имеет в виду каску нового регламента, введенную для британских тяжелых драгун осенью того года. Ее курьезный и экстравагантный плюмаж — большинство мнений сходилось в том, что это результат влияния принца Альберта — сделался предметом обсуждения в обществе как раз за несколько недель до отъезда Флэшмена в Мюнхен.
XXXII*. Название тюрьмы Либби-Призон в Ричмонде, штат Вирджиния, сделалось нарицательным в годы Гражданской войны в США. Конфедераты содержали там офицеров-юнионистов, иногда в условиях чрезвычайной скученности. В 1864 г. там произошел массовый побег через подкоп, также федеральная кавалерия предприняла подряд два рейда в целях освобождения заключенных. Замечание Флэшмена позволяет предположить, что он и сам был пленником этой тюрьмы; исследование неизученных пока частей его записок, без сомнения, подтвердит этот факт.
XXXIII*. Киброт-Гаттаава — «ибо там они похоронили прихотливый народ» («Книга Чисел», il, 34, 35) — текст, служивший, по-видимому, излюбленной темой для школьных проповедей. Именно на эту тему произносит проповедь доктор Роулендс в романе «Эрик, или Мало-помалу», написанном капелланом королевы Виктории — деканом Фарраром.
