– Что за монахи, паломники за священными книгами, объявились здесь? Где они?
В это время поблизости оказались сановник и слуги из кухмистерской, которые, завидев княжичей, повалились им в ноги.
– Повелители наши! Они находятся в беседке Белого шелка и вкушают там трапезу.
Трое княжеских сыновей ринулись в беседку и заорали:
– Вы кто, люди или оборотни? Отвечайте скорей, тогда мы пощадим вас!
Танский монах от страха побледнел, выронил плошку с едой и стал низко кланяться.
– Я – бедный монах из Танского государства, иду за священными книгами, – залепетал он, – я человек, а не оборотень.
– Да ты, пожалуй, еще похож на человека, – сказал один из княжичей, – а те трое уродов, конечно, оборотни!
Чжу Ба-цзе продолжал есть, не обращая ни на кого внимания.
Но Ша-сэн и Сунь У-кун приподнялись со своих мест и сказали:
– Все мы люди. И хотя некрасивы лицом и уродливы телом, зато сердца у нас честные и добрые. Откуда вы появились здесь и как смеете кричать и буянить?
Стоявшие в стороне слуги из кухмистерской заволновались.
– Да ведь это же княжичи, сыновья нашего правителя, – предупредительно произнес один из них.
Чжу Ба-цзе отбросил плошку с едой:
– Что? – переспросил он. – Княжичи? А почему они с оружием? Уж не собираются ли они сразиться с нами?
Тут второй княжич шагнул к Чжу Ба-цзе и, размахивая граблями, приготовился нанести ему удар. Чжу Ба-цзе ехидно засмеялся.
– Твои грабли годятся моим граблям во внуки! – воскликнул он.
Быстро расстегнувшись, Чжу Ба-цзе вытащил из-за пояса свои грабли и взмахнул ими. Десятки тысяч золотистых лучей взметнулись в воздух, затем он несколько раз подкинул грабли, и от них заструились тысячи сверкающих полос. Княжич с граблями до того перепугался, что у него обмякли руки и ноги, и он больше не посмел потрясать своим оружием.
Сунь У-кун заметил, что у старшего княжича палица вышиной до бровей. Тогда он встал, вытащил из-за уха свой посох с золотыми обручами и помахал им в воздухе. Посох сразу же стал толщиной с плошку, а длиной, пожалуй, в два-три чжана. Сунь У-кун изо всей силы всадил его в землю на глубину примерно в три чи.
– Дарю тебе этот посох! – со смехом сказал он, обращаясь к старшему княжичу.
Тот, услышав эти слова, сразу же бросил в сторону свою палицу и потянулся за посохом Сунь У-куна. Он взялся за него обеими руками, изо всех сил стараясь выдернуть из земли, но посох не поддался даже на волосок; он пытался и так и сяк, раскачивал в разные стороны, но посох, казалось, врос в землю.
Третий княжич тем временем тоже начал выказывать свой норов и, изловчившись уже собрался было пустить в ход свою черную палку, покрытую лаком. Но Ша-сэн одним взмахом руки расколол ее, достал свой волшебный посох, покоряющий оборотней, покрутил его пальцами, и он вдруг засверкал чарующим блеском, излучая свет утренней зари. Все присутствующие, в том числе сановник и слуги из кухмистерской, онемели от испуга.
Тогда три княжича разом совершили низкий поклон и заговорили:
– О святые наставники! Святые наставники! Признаем себя неразумными мирянами. Умоляем вас не поскупиться и показать нам свое искусство, а за науки будем вечно поклоняться вам!
Сунь У-кун подошел к посоху, легко вытащил его из земли и ответил княжичам:
– Здесь слишком тесно, негде развернуться. Вот я сейчас взлечу на воздух и покажу вам один прием, а вы поглядите!
Молодец Сунь У-кун! Он со свистом перекувыркнулся в воздухе и разом стал обеими ногами на неожиданно появившееся облачко, сияющее всеми цветами радуги. Поднявшись довольно высоко в небо, примерно шагов на триста от земли, Сунь У-кун начал проделывать разные фокусы со своим посохом; он то размахивал им над головой, то вращал вокруг тела, то подбрасывал вверх, то опускал вниз, затем вращал его вправо, влево. Вначале казалось, что Сунь У-кун окружен сиянием, а потом его совсем не стало видно, один только посох рассекал воздух. Чжу Ба-цзе, наблюдавший это зрелище, издал восторженный возглас и, не удержавшись, стал приплясывать.
– Погодите! – воскликнул он наконец. – Я, старый Чжу, тоже сейчас позабавлюсь!
Ай да Чжу Ба-цзе! Воспользовавшись налетевшим ветерком, он быстро поднялся на воздух, примерно на такую же высоту, что и Сунь У-кун, и пустил в ход свои волшебные грабли: вверх – три раза, вниз – четыре, влево – пять, вправо – шесть, вперед – семь, назад – восемь. Движения его становились все быстрее и быстрее, так что слышен был только свист: «фью-фью». Когда Чжу Ба-цзе вошел в раж, Ша-сэн обратился к Танскому монаху.
– Дорогой наставник! Позволь и мне показать свое искусство!
Тут Ша-сэн разом подпрыгнул и, завертев своим волшебным посохом, тоже поднялся в воздух, причем видно было, как его посох излучает золотистый свет. Затем, держа волшебное оружие обеими руками, Ша-сэн начал проделывать удивительно красивые движения, которые у фехтовальщиков называются «Красный феникс смотрит на солнце» или «Голодный тигр бросается на добычу». Ша-сэн то стремительно бросался вперед, то медленно отводил воображаемый удар, то молниеносно поворачивался кругом и поспешно приседал, словно укрываясь от противника. Все три брата в монашестве, обладающие великими волшебными чарами, являли в небе свое могущество и фехтовальное искусство. Вот уж поистине:
Движеньями своими три монахаНа смертных в этот миг не походили:Постигшие Великий путь познаньяВсе небеса собой заполонили.Там, как живой, крутился грозный посох,Сверкая золотыми ободками;Со свистом грабли рассекали воздух,Подхвачены могучими руками;Волшебный посох в небесах вращался,Спеша исполнить каждое желанье.И от оружья воинов небесныхЛилось на землю грозное сверканье.Так в их руках волшебного оружьяНеобычайное происхожденьеЯвило людям все свое величье.Повсюду вызывая преклоненье.И хоть издревле славили народыКрай Зарослей небесного бамбукаЗа то, что там царило благочестьеИ процветали мудрость и наука,Но в этот миг и Юй-хуа надменный,И княжичи, на чудеса взирая,Склонились ниц, полны благоговеньяК монахам, что явились из Китая.
Княжичи до того перепугались, что опустились на колени прямо в пыль и грязь. Все старшие и младшие должностные чины, находившиеся в беседке Белого шелка, сам князь во дворце, военные и штатские, мужчины и женщины, монахи и монахини, даосы и миряне, словом, все жители города, в каждом доме и на каждом дворе держали в руках благовонные свечи, отбивали земные поклоны, молились Будде и совершали жертвенные обряды. Получилось на самом деле так, как говорится в стихах:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
