— Ты не знаешь, что с ним делать, — хрипло сказал он, не совсем верно, но достаточно внятно произнося слова каргадского языка.
Манан снова ударил его, и узник со слабым стоном зажмурился.
— Перестань, Манан. Пошли.
Она выскользнула из комнаты. Манан, ворча, последовал за ней.
В ту ночь, когда погасли все огни на холме, Ара снова, уже одна, поднялась к своему Храму. Она набрала полную флягу воды из колодца, а еще прихватила с собой большую пресную лепешку из гречневой муки. Потом прошла в Расписную Комнату и положила все это возле двери так, чтобы узник мог дотянуться. Он спал и даже ни разу не пошевелился. Потом Ара вернулась в Малый Дом и в ту ночь наконец спала долго и крепко.
Днем она, снова в одиночестве, вернулась в Лабиринт. Хлеб исчез, фляга была пуста, а незнакомец сидел, прислонившись спиной к стене. Его лицо все еще выглядело ужасно — в грязи и крови, — но выражение глаз было вполне живым и осмысленным.
Ара остановилось у противоположной стены, где волшебник мог бы даже и не пробовать достать ее. Она долго смотрела на него, потом отвернулась. Смотреть было, собственно, не на что. Но заговорить Ара никак не могла. Сердце билось, как испуганная птица. Хотя бояться было абсолютно нечего: он был полностью в ее власти.
— Приятно, когда светло, — сказал он мягким глубоким голосом. Она еще больше смутилась.
— Как тебя зовут? — спросила она повелительным тоном. Но голос ее, похоже, прозвучал неожиданно пискляво.
— Ну, чаще всего меня называют Ястребом.
— Ястреб? Это у тебя имя такое?
— Нет.
— Каково же твое настоящее имя?
— Этого я тебе сказать не могу. Это ты — Единственная Жрица Гробниц?
— Да.
— Как тебя здесь называют?
— Меня называют Ара.
— «Та, которую поглотили» — так, кажется? — Его темные глаза внимательно наблюдали за ней. Он слегка улыбнулся. — А как твое настоящее имя?
— У меня нет имени. И больше не задавай мне вопросов. Откуда ты явился?
— С Внутренних Островов, с запада.
— Из Хавнора?
Это было единственное название то ли города, то ли острова во Внутреннем Море, которое она знала.
— Да, из Хавнора.
— Зачем ты пришел сюда?
— Гробницы Атуана славятся среди моего народа.
— Но ты ведь не веришь в наших богов!
Он покачал головой:
— О нет, жрица, я верю в Силы Тьмы! Я уже встречался с Безымянными в иных местах.
— В каких иных местах?
— На Архипелаге, на Внутренних Островах — там есть такие места, которые принадлежат Древним Силам, как и Гробницы Атуана. Но ни в одном из тех мест, что я видел, Древние Силы не обладают таким могуществом, как здесь. Нигде больше не имеют они своего храма, жриц и такого поклонения, как здесь.
— Значит, ты пришел, чтобы поклониться Святому Храму? — издевательским тоном спросила Ара.
— Я пришел, чтобы его ограбить, — ответил он.
Она уставилась на его мрачное лицо.
— Хвастун!
— Я знал, что это будет нелегко.
— Нелегко? Да это невозможно! Если бы ты действительно верил в Них, ты бы это знал. Безымянные заботятся о том, что им принадлежит.
— То, что ищу я, не принадлежит им.
— Может быть, это твое?
— Мое — по праву.
— В таком случае, кто же ты? Божество? Король? — Она окинула его презрительным взглядом: на цепи, весь грязный, измученный. — Ты никто, ты жалкий вор! — в гневе бросила Ара.
Он ничего не сказал, но глаз не отвел и смотрел прямо на нее.
— Нечего так на меня смотреть! — пронзительно выкрикнула она.
— Госпожа моя, — сказал он, — я ведь не хотел никого обидеть. Я здесь чужой, я здесь случайно. Я не знаю ваших обычаев, не знаю правил, которым обязаны подчиняться жрицы Гробниц. Я весь в твоей власти, и прости, если я тебя обидел.
Она стояла и молчала, почувствовав, как к щекам ее приливает кровь — глупая горячая волна. Но он на нее не смотрел и не видел, как она покраснела. Он уже подчинился ей и опустил свои темные глаза.
Некоторое время оба молчали. Нарисованные на стенах фигуры отовсюду смотрели на них своими печальными невидящими глазами.
Ара принесла каменный кувшин с водой, и он не сводил с кувшина глаз. Чуть погодя она сказала:
— Пей, если хочешь.
Он рванулся к кувшину, подняв его так легко, словно это был кубок с вином, и пил долгими длинными глотками. Потом смочил краешек одежды и тщательно стал стирать грязь, запекшуюся кровь и липкую паутину со своего лица и рук. Девушка наблюдала за ним. Он умывался, как кошка, и в итоге стал выглядеть явно лучше, однако умывание обнажило шрамы у него на щеке — старые, давно зажившие, белыми полосами сверкавшие на темной коже. Четыре параллельных следа от глаза до подбородка, словно отметины чьей-то когтистой огромной лапы.
— Что это? — спросила она. — Такие шрамы…
Он не сразу ответил.
— Это, наверно, дракон? — не унималась она, однако старалась, чтобы голос ее звучал по-прежнему насмешливо. Ведь она же спустилась сюда специально для того, чтобы поиздеваться над своей жертвой, помучить волшебника его же беспомощностью.
— Нет, это не дракон.
— Ну так ты, по крайней мере, хоть не Повелитель Драконов? И то хорошо!
— Нет, к сожалению, — как-то неохотно сказал он, — как раз я и есть Повелитель Драконов. Вот только шрамы эти заработал гораздо раньше, чем стал им. Я уже говорил тебе, что мне приходилось встречаться с Темными Силами… Так вот: это отметины одного из Безымянных. Впрочем, имя этой твари я в конце концов узнал.
— Что ты имеешь в виду? Какое имя?
— Этого я сказать тебе не могу, — ответил он и улыбнулся, но лицо его оставалось мрачным.
— Неправда, дурацкая болтовня, кощунство! Это же Безымянные! Ты просто не понимаешь…
— Понимаю, и гораздо лучше, чем ты, жрица, — тихо сказал он. — Посмотри еще раз! — И повернулся так, чтобы Ара могла получше разглядеть четыре ужасные отметины у него на щеке.
— Я не верю тебе! — упрямо сказала она, но голос ее дрогнул.
— Жрица, — мягко возразил он, — ты еще слишком молода, ты еще не успела прослужить достаточно долго Темным Силам.
— Нет, я служу им давно, очень давно! Я — Первая Жрица, Возрождаемая Вечно. Я служила моим Хозяевам тысячу лет и еще тысячу. Я Их Единственная служанка, Их голос, Их руки. Я — орудие Их мести, а Они мстят тем, кто оскверняет Их Гробницы и пытается увидеть то, чего видеть нельзя! Прекрати же, наконец, лгать и хвастать! Разве тебе не ясно, что стоит мне произнести лишь слово, и мой телохранитель войдет и отрубит тебе голову? А если я просто уйду и запру эту дверь, то никто никогда не придет сюда, и ты умрешь здесь, в темноте, и Те, кому я служу, поглотят твою плоть и душу, и лишь твои пустые кости останутся лежать здесь в пыли…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
