— А если мы ему не понравимся? И оно рассердится на нас? Или решит, что мы не достойны жить? Особенно я. — Я честно выкладывала свои сомнения.
Потому, что на фоне моих совершенных и идеальных супругов чувствовала себя… мягко говоря не идеальной.
— Оо, хаар не опускается до мелочных гадостей. Если уж разумный и являет собой скопление мерзости, и несет опасность для миллионов жизней, тогда да. Он его… развеет. Разве вы не хотите понять себя?
— Шаааат… если я не ошибаюсь, мы сюда шли… для другого. — неуютно чувствуя себя в присутствии невесомо колышущего шелковыми травинками, древнего средоточия мудрости.
— Одно другому не мешает! — Сверкнул белоснежными клыками Шаатхар. — Уже идя в оранжерею, я вспомнил об Оо, хаар. И решил совместить приятное с полезным!
— Ну ты и гад! — разозлилась я, — Извращенец! Да для меня уже подвиг в том, что я вас всех приняла. И допускаю близость больше чем с одним! А ты сейчас предлагаешь на мудром существе любовью заниматься? Поправь меня, если я ошибаюсь.
— И что тут такого? — Искренне удивился бесстыжий обаяшка, — Ты не представляешь — что за наслаждение нас ждет, если ОН нам разрешит!
— Ты — бессовестный! И откуда ты это знаешь? Про невероятные эмоции и ощущения? Сам испытал? — Я уже просто кипела, как чайник на плите.
— Нет. К Оо, хаар могут прийти только со своей Парой. А у меня никогда не было ощущение Обретения Пары. Только с тобой.
* * *
— Ты мне зубы не заговаривай! Отвечай коротко и по существу! Откуда ты знаешь… про… про всё? — продолжала злиться я.
— От деда. Наш род должен был пресечься. Потому, что он Обрел Пару. А она его не признавала. И тогда, объяснив бабушке, кто такой Оо, хаар, дедушка привел её на суд Мудрого. Суть была в том, что если и после общения с ним бабушка не признает Пару, то он её отпустит. Бабушка понесла в тот же день. И до сих пор они живут душа в душу. — Глаза Шата затуманились от воспоминаний.
Потом принц встряхнулся и разделся. Повернувшись к Морису, увидела, что он тоже последовал примеру нага.
И тут я решилась. Встала у кромки шелкового травяного ковра.
— Я знаю, что я такая, какая есть. У меня куча недостатков. И только одна просьба к вам, уважаемый. Если я окажусь недостойной, не убивайте меня сразу. Позвольте родиться детям.
И не давая себе опомниться, шагнула на лужайку, не чуя под собой ног и с трусливо сжавшимся сердцем.
Следом, с секундной задержкой на лужайку шагнули Шат с Морисом.
Ноги сразу обволокло прохладой. Словно я наступила в воду. На самом же деле, травинки обволакивали ступни и щиколотки, непрерывно пульсируя. Те травинки, которые были подальше, тоже изгибались и вытягивались, стремясь прикоснуться к кому-нибудь из нас.
Шат решительно лег спиной на оживившиеся травинки. Посмотрел на меня, не произнося ни слова. Слева от Шата опустился Морис.
— А ему не больно? — вдруг спохватилась я.
Принц ничего не успел ответить, как я уже знала — ЕМУ НЕ БОЛЬНО. Ему интересно. Не противно (Ого! Оказывается и Древнему бывает знакомо это чувство)
Мудрый не мешал мне. Не торопил. Он просто помогал мне разобраться в запутанном клубке характеров, отношений, менталитетов и мировозрений, в который превратилась моя душа. И делал это так деликатно и терпеливо, что невольно вызывал к себе доверие и уважение.
Я настолько погрузилась в общение и самоанализ, что не заметила, как оказалась лежащй на шелковом ковре. И повернув голову утонула в глазах Шаатхара. Он ничего не говорил. Но Мудрый открыл душу моего противоречивого, непредсказуемого мужа.
* * *
«Первая встреча с худенькой самочкой, исполосованной чудовищными шрамами. Невольное сравнение большеглазой девочки с искусными красавицами и любимыми наложницами совсем не в пользу странной илаи. Но что-то неудержимо тянет к ней. И с языка срываются совсем не те слова, что рождаются в душе. Её надо обидеть, оскорбить, чтобы не тянуло к ней. Ведь она не выдержит ни его укуса, ни даже самого невинного секса с ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Понимание того, что он утратил ту, что может быть его Половиной и Единственной, приходит постепенно.
Наказующий всё понял раньше него и ничего с этим не поделаешь. Только почему так хочется порвать всех самцов, которые находятся рядом с илаи? Ему хочется, чтобы и к нему она относилась с таким же доверием, как к командору и доктору. Ещё и Яссин… нет, ему совсем ничего не светит с ней!
Тогда почему же его уже не привлекают наложницы, о красоте и умении которых слагаются легенды. О которых мечтают все мужчины обитаемых галактик. Почти все. Потому, что Наказующий и командор полностью замкнулись на своей атее-илаи.
Пульсирующим пятном немыслимой боли разрезал на «до» и «после» мою жизнь побег милой девочки.
Именно побег дал мне понять главное — даже если ОНА НИКОГДА меня не примет как супруга, я останусь с ней. И эти семьсот с небольшим дней, что остались до часа «Х», когда я буду должен представить Наследника или беременную жену, будут для меня самыми счастливыми из всей моей жизни. Потому, что мне не нужнен никто, кроме моей сладкой и недосягаемой девочки. Но у ней появился еще один мужчина. Которого она никогда не оставит.
А может быть мне признаться ей в том, что я без неё тоже обречен на смерть? НЕТ! НИКОГДА! Мне не нужна её жалость! Я ДОЛЖЕН знать, что не просто не противен ей. Мне надо знать, что она тянется ко мне своей чистой душой.
Недолгое Обретение сменилось новой бедой. Когда ОНА исчезла в портале переноса. И долгие часы поиска, сменились ослепительным счастьем, когда ОНА нашлась.
И ещё большее счастье поглатило моё сознание, когда милая девочка приняла меня душой и телом. Не боясь, что я её убью или покалечу.
С этого мгновения ОНА — моя душа, жизнь, счастье.»
Я, судорожно дыша, пыталась осознать — что ЭТО было?
Ответ пришел немедленно.
«Это долгий, мучительный путь Обретения…»
«А как же Морис?» — не удержалась я от вопроса.
В ответ меня ментально погладили по душе, стирая сомнения и тревоги.
«Смотри и чувствуй»!
Меня утянуло в Марианскую Бездну всепоглощающей любви и преданности. Его сердце и душа бились в унисон с моей. Моя боль и сомнения становились для него в сто крат сильнее. Моя улыбка — исцелением от всех бед и болезней!
Я всхлипнула от избытка чувств. Если бы у меня спросили — согласна ли я перенести в сто крат больше боли, тревог и несчастий на пути к ТАКИМ чувствам и супругам — ни мгновения не колеблясь, согласилась бы. Потому, что сейчас Мудрый воочию показал мне — что это такое — единение душ и сердец.
«А теперь вам пора… не уходите сразу из сада… поспите здесь, среди растений…а мне надо побыть наедине с вашими эмоциями…приходите ещё, я буду рад..»
Себя я осознала, стоя на границе «лужайки».
Покачнулась, пытаясь удержать равновесие, и сразу попала в тепло-прохладный плен заботливых рук.
— Я не знал, что ко мне могут быть такие чувства, сладкая моя. Даже родители менее самоотверженно меня любят. Спасибо… — странно было слышать такие простые слова от ироничного и безбашенного ловеласа, коим Принц представал перед всеми.
Посмотрела ему в глаза, утопая в сиреневом море бескрайней любви и нежности. В котором уже не было и никогда уже не будет сомнений в том, что его любят, что он нужен… просто потому, что нужен…
— Морис..? — повернулась я к лимари.
— Не бойтесь меня ранить, дорогая… Да, мне было больно потерять ребёнка окончательно… Но вы в этом не виноваты. Вы сделали намного больше и меня, как отца, и её матери. И спасли вторую дочь. Скоро родится новая жизнь… наверное так надо. В этом мире я живу для вас, а потом уже для детей. Спасибо, что дали мне смысл жить…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нам надо отдохнуть. Есть предложение прилечь и поспать, — Снова развил некоторую деятельность Шат.
Мы с Морисом только согласно кивнули. Принц повел нас прочь от места нахождения Мудрого. Но магия этого существа незримо присутствовала с нами. Даря уверенность в семье, в себе, в будущем.
