Геродот передает несколько другую версию событий – то, что по его словам слышал от жрецов Египта: Синаххериб решил все бросить и отправиться домой, потому что ассирийский лагерь был переполнен мышами, которые «грызли колчаны, и луки, и рукояти щитов».11
Войско Синаххериба страдало от нашествия грызунов и умирало в своих палатках. Это сочетание предполагает, что под стены Иерусалима явилась чума, и царь Ашшура ушел перед лицом нарастающего числа смертей.
Оказавшись дома, Синаххериб избрал своей столицей город Ниневею – положение, которое она удерживала весь остаток ассирийской истории. Здесь он построил новые дворцы, украсив их стены огромными рельефами с изображениями выигранных битв и осажденных городов. Город Иерусалим на рельефах не появился.
Годом позже в поле зрения ассирийского владыки опять попал Вавилон. Халдеи вскоре поняли, что марионеточный правитель Бел-ибни – это не Синаххериб, и управляли югом, как хотели. После того, как один-два ассирийских чиновника отправились проверить ситуацию, Синаххериб сам прибыл туда исправлять положение дел.
К своему огромному разочарованию, он обнаружил, что Меродах-баладан снова деятельно пытается собрать силы, чтобы вернуть себе трон. При приближении Синаххериба Меродах-баладан бежал в приморские земли. Но на этот раз ассирийские солдаты стали прочесывать болота в поисках старика. Когда его укромное место оказалось в опасности, Меродах-баладан собрал союзников и направился к морю, чтобы уплыть в Элам. Это не принесло удовлетворения Синаххерибу, который хотел лично отрубить Меродах-баладану голову – но, по крайней мере, временно он прогнал его со сцены: «Он удрал в приморье, – говорят нам анналы Синаххериба, – с костями своих предков, которые жили до него, он забрал их из их гробов, и со своими людьми он погрузился на корабли и переплыл на другой берег Горького моря [то есть Персидского залива]».12
Синаххериб отозвал Бел-ибни из Вавилона и назначил править городом своего старшего, самого любимого сына – Ашшурнадин-шуми. Затем он начал готовиться к походу через море в Элам, следуя шилу в известном месте. Он нанял финикийских судостроителей, чтобы те построили ему несколько кораблей, а также доставил сюда наемных матросов из Тира, Сидона и с Кипра. Затем ему пришлось перегнать их корабли вниз по Тигру до Залива. Но, опасаясь встретить войска Элама на берегах Тигра, он вел корабли вниз по Тигру, лишь пока они не поравнялись с каналом Арахту, который нес воды к Евфрату. Здесь царь приказал вытащить корабли на сушу и протащить волоком на катках до канала, где на них снова погрузились и продолжили путь до Персидского залива по Евфрату. При этом сам Синаххериб предпочитал постоянно оставаться на земле.13
Путь до Элама оказался успешным, как сама кампания в целом. Ассирийские корабли захватывали каждый город, куда причаливали. Но когда после всех титанических трат людской силы и денег Синаххериб прибыл в город, где скрывался Меродах-баладан, он узнал, что его давний враг умер от старости как раз перед его прибытием.
Синаххериб направился домой, в Ниневею, ощущая смесь чувств – торжества и гнева. Но он заложил основание для грядущей беды. Теперь эламиты знали, где находится ассирийский наследник, и планировали реванш за города, которые разграбил Синаххериб, и за мирных жителей, которые он убил.
Планирование ответной кампании заняло некоторое время. Нужно было внедрить агентов-эламитов в Вавилоне. Но через шесть лет, когда Ашшурнадин-шуми находился немного севернее города, эламитский отряд под командованием энергичного царя Кахллушу пересек границу и захватил его в плен. Принца увезли в Элам – прежде чем Синаххериб успел в ярости появиться на юге, эламиты ворвались в сам Вавилон и силой оружия возвели на трон нового претендента.
Синаххерибу потребовалось почти три месяца, чтобы появиться на сцене. Когда он наконец прибыл, его армия разбила вавилонян вне города и пленила нового царя. Но в самом городе халдей по имени Мусезиб-Мардук успел захватить трон, разбить золото из храма и нанять еще эламитов.
Это привело к полномасштабной войне между Ассирией, Вавилоном и Эламом. Кампания длилась четыре года. Синаххериб дважды вторгался в Элам; сам эламитский царь прибыл, чтобы организовать ответную атаку на берегах Тигра.
Рассказ самого Синаххериба о сражении является единственным более-менее подробным описанием военных действий ассирийцев:
«В пыли от ног, закрывшей широкое небо, как мощный шторм… они выстроились в боевой порядок передо мною… на берегу Тигра. Они заблокировали мне проход и предложили сразиться… Я натянул панцирь. На голову я надел свой шлем, знак победы. С гневом в сердце я быстро поднялся на свою большую боевую колесницу, которая гнет врага. Я схватил в одну руку мощный лук, который дал мне Ашшур; копье, пронзающее жизнь, я сжал в другой… Я остановил их продвижение и смог окружить их. Я уничтожал войско врага стрелой и мечом. Я пробивал их тела… я резал им горло, перерубал их жизни, как рубят веревку. Как штормовые воды, я заставлял содержимое их глоток и кишок вываливаться на широкую землю. Мой гарцующий конь, управляемый моей рукой, бросался в потоки их крови, как в реку. Колеса моей боевой колесницы, которая подминает под себя все дурное и злое, были забрызганы грязью и кровью. Телами их воинов я заполнил равнину, как травой. Я отсекал им яйца и отрывал им члены, как огурцы в июне».14 Вавилонские хроники односложно сообщают, что проиграли ассирийцы.
Синаххериб вернулся в Ниневею, оставив Вавилон в руках халдейского царя и его эламитских союзников. Армия Синаххериба сражалась на всех фронтах его империи, и число солдат, которых он мог бросить на решение вавилонской проблемы, было ограничено. Синаххерибу требовалось решить проблемы на других театрах, прежде чем он смог бы отбить Вавилон обратно.
Этот поворот наступил в следующем году. Из Элама стали приходить известия о том, что царь, который ввел свои войска в Вавилон, сражен болезнью; он больше не может говорить и отдавать команды. Вероятно, с ним случился удар.
Синаххериб использовал эту возможность – отсутствие эламитов – для новой попытки. На этот раз он преуспел, и ворота Вавилона были разбиты. Синаххериб захватил в плен самозванца-халдея и отослал его в цепях в Ниневею, а затем приказал разрушить проблемный город до основания:
«Я разрушал, я разорял, я жег огнем. Главную и внешнюю стены, храмы и статуи, храмовые башни из кирпича и земли —, все, какие были, я разрушил и низверг в канал Арахту. В пыли от города я прорыл каналы и затопил место, где он находился, водой… Чтобы в последующие дни местонахождение этого города с его храмами и богами не могли вспомнить, я стер его окончательно потоками воды и превратил это место в луг… Я собрал пыль Вавилона в качестве подарков самым далеким народам, и в храме новогодних торжеств я установил ее в закрытом ларе».15
Превращение Вавилона в озеро – покрытие культурных земель водой, возвращение города Мардука в первобытный хаос – было оскорблением бога. Синаххериб еще более осложнил ситуацию, приказав снова присоединить государство Мардука к Ассирии. Вдобавок пыль Вавилона стала страшным предупреждением богам других народов.
Наконец-то вавилонская проблема была решена. Но вот о принце Ашшурнадин-шуми ничего больше слышно не было. Эламиты не потребовали выкупа – похоже, они предпочли замучить его до смерти просто из ненависти к Ассирии. Охота за халдеями, которые осмеливались открыто пренебрегать царем, обрекла на смерть старшего царского сына.
С остальными детьми Синаххерибу не повезло. Через семь лет, в 681 году до н. э., два младших сына убили его во время жертвоприношения богу Набу, покровителю писцов и каллиграфии, в его храме в Ниневеи.16
Синнахериб умер царем Ассирии и Вавилона, правителем Ассирийской империи, на вершине славы. Но, несмотря на все
его победы, на усилившееся положение империи, на города, которые он разорил, на взятых в плен и на завоеванные сокровища, Синаххериб оказался гораздо более известен в древнем мире провалом осады Иерусалима. Благодаря лорду Байрону именно это единственное поражение, а не бессчетные успехи в его военной карьере, помнит большинство англоговорящих студентов.
Ассирияне шли как на стадо волки,В багреце их и в злате сияли полки,И без счета их копья сверкали окрест,Как в волнах Галилейских мерцание звезд.
Ангел смерти лишь на ветер крылья простерИ дохнул им в лицо, и померкнул их взор,И на мутные очи пал сон без конца,И лишь раз поднялись и остыли сердца.
И Ассирии вдов слышен плач на весь мир,И во храме Ваала низвержен кумир,И народ, не сраженный мечом до конца,Весь растаял, как снег, перед блеском Творца![171]
Сравнительная хронология к главе 52
