Царь Александр II, отменяя в 1861 году крепостное право, открывал для своей страны путь дальнейшего развития, позволявший ей избавиться от этой гангрены Средневековья.
Но, тем не менее, старые основы крестьянского жизненного уклада сохранялись. Крестьяне жили сельскими общинами. Знаменитый «мир», сельская община со своими членами, доминировала над другим любым институтом, и крестьянин не мог жить за ее пределами.
Он должен был спрашивать разрешения у своих соседей, когда ему нужно было купить новый плуг, продать лошадь или сменить работников.
Достигнутые результаты совсем не соответствовали повседневному труду каждого человека, его усилия рассредоточивались, его малопроизводительный труд не приводил к личному обогащению и посему он утрачивал к нему всякий интерес. Столыпин, вырабатывая бессонными ночами свой план, предложил удачное, совершенно новое решение. Система крестьянских обшин была упразднена, теперь крестьяне могли выходить из нее на хутора и отруба, и теперь они трудились на основе частной собственности.
Здесь между скобками следует добавить, что все же какая разительная ирония заключена в этом! Именно люди царского строя пришли к такому демократическому решению, а не эти красные «спасители» народа, которые его загонят после революции в еще куда худшее рабство под обманчивым видом «народного благосостояния».
Николай строго изо дня в день следил за работой своего премьера. Он не только не чинил никаких препятствий на пути осуществления этого плана, перевернувшего вверх дном все обычные действовавшие институты, но и горячо аплодировал новой реформе. Он даже сделал щедрое предложение: продать правительству четыре миллиона десятин земли, принадлежащих царской короне. Правительство должно было перепродавать земельные участки из этих площадей по гораздо более низкой цене, чем на рынке, чтобы тем самым оказать материальную помощь беднейшим крестьянам.
Все шло как по маслу. Оба государственных мужа — государь и его премьер-министр — отлично понимали друг друга и выражали друг к другу глубокое доверие.
Тем не менее Николай, этот беспредельно честный человек, который всегда испытывал угрызения совести, знакомясь с некоторыми земельными законами, изданными его предшественниками на троне, пришел к выводу, что он не может подписать такой указ, не получив на это согласия всех членов императорской семьи.
Но семья, всегда желчная, всегда настроенная на резкую критику всех действий несчастного государя, восстала. В ее лоне все могли распускать слухи, порочащие царицу, могли приходить к заключению, что Николай слишком слабый человек и ведет страну к гибели, могли болезненно кривить физиономии при виде появления Распутина в царских салонах или перешептываться о том, что Александра — истеричка, нотам никто, ни один человек не одобрял либерализма государя, этого его такого гуманного жеста, этого права, даруемого народу, наивному и невежественному, которого они сами на протяжении поколений так жестоко эксплуатировали!
Мария Федоровна тут же заявила, что она против такого наглого «грабежа»! Ей вторил великий князь Владимир
Александрович. Александра же хотела только одного: еще большего сближения царя со своим народом. Она требовала от него не сдаваться, бороться со своими родственниками. Николай благодаря близости жены и находившегося рядом Столыпина, набирался мужества. Он считал, что его примеру последуют и другие крупные землевладельцы империи, эти толстосумы, которые гонялись только за прибылями и никогда не думали об интересах национальной экономики,..
Битва была короткой и быстро подошла к концу. Столыпин с царем победили, выиграли. Императорские земли были проданы, началась грандиозная земельная реформа...
Но, увы, образцовому примеру царя так и не последовали крупные дворяне, — ни один из них не сделал подобного щедрого жеста!
Тем не менее эта добрая весть быстро распространялась повсюду, по всей стране. Целыми семьями народ молился за благородный поступок «царя-батюшки*, который делал столько добра для тех, кто выращивал русский хлеб.
Сразу же возник новый класс, о котором прежде никто и не думал. Целый миллион мелких собственников земли. Но все эти наделы не могли давать свою полную отдачу, если только не была при этом гарантирована стабильность строя.
Порой наблюдались просто комичные сценки: те агитаторы, возмутители спокойствия, которые только накануне требовали своих земельных наделов, вдруг словно по волшебству превратились в горячих сторонников реформы.
Бунты, забастовки, покушения пошли резко на убыль. Перемены, осуществленные в ходе 1908 года, оказались настолько эффективными, что уже в 1914 году девять миллионов крестьянских семей стали собственниками земельных наделов и имели свое хозяйство.
Казалось, наконец-то Небо даровало царю то процветание, которого он требовал для своего народа, своей империи. Даже сама природа оказалась на стороне Столыпина, — жаркое одно лето сменяло другое, зимы выдавались умеренно холодными, в общем, климат был благоприятным для земледелия, шли благодатные дожди, способствовавшие скорейшему вызреванию семян и более тучному урожаю.
К1911 году бюджет империи был не только сбалансирован, но и успешно обеспечивал все потребности страны. Столыпин, сидя за своим громадным рабочим столом, стремился использовать все, что можно, для развития империи, — от небольших кредитов, до громадных займов, которые выделяла России Франция для строительства железных, грунтовых дорог, развития транспортных средств. Вкладывались инвестиции. Заграница, всполошившись из- за быстрого экономического развития России, которое с каждым месяцем только подтверждало свой рост, слала своих наблюдателей, предлагала открывать свои рынки для русских товаров.
Никогда еще в стране не появлялось столько новых шахт по добыче угля и железной руды. Промышленники спешили в Россию со всех стран, предлагали интересные совместные проекты. Компания швейных машин «Зингеру другие американские компании решали открыть в России, во многих ее городах, свои филиалы.
Между встречами с Петром Аркадьевичем и заседаниями Совета министров, Николай весьма скупо уделял время для членов семьи, для этого слабого, хрупкого мальчика, от которого зависело все будущее. Происходившие более или менее регулярно кризы болезни все больше тревожили императрицу.
Как обычно, врачи лишь качали головами. Они поставили свой диагноз мальчик может выжить, если его постоянно уберегать от всех резких движений, от физической усталости. Хотя с физической точки зрения, это был вполне нормальный ребенок, которому нравилось играть, который любил яркий свет, свежий воздух, любил развлекаться с другими членами своей семьи, своими сестрами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
