— Ага! У неё такой вид, будто по ней потоптались, домики какие‑то приплюснутые и скособоченные, — сообщила Листик.
— Листик, где ты была? — спросил Норек, а барон продолжал улыбаться, Листик легко спрыгнула к нему, и де Гривз укутал дочь в свой плащ. Листик рассказала, где была и что сделала, а потом спросила:
— Я всё‑таки не могу понять, зачем они вытаптывают поля?
— Предлагаю доехать до этой потоптанной деревни, узнать, почему у неё такой вид, а потом уже вернуться обратно, — усмехнулся барон. — Листик заблокировала герцога в замке, так что переговоры с ним сейчас вести бессмысленно.
— А зачем ехать до деревни? — поинтересовалась Листик, её отец ответил:
— Есть у меня одна мысль, если это, то о чём я подумал, то заодно и возьмём с герцога контрибуцию. А ты, доченька, — барон погладил девочку по голове, — спросишь у селян, почему вытоптано поле.
Перепуганные селяне, кто посмелее, из‑за заборов, а остальные из окон своих лачуг, смотрели на грозных воинов, въезжавших в их деревню. Скорее всего, это был передовой отряд могучей армии, наголову разбившей дружину герцога Вэркуэлла, остатки которой несколько часов назад в панике проскакали через деревню. Те из ранее грозной дружины, что спасались пешком, предпочли разбежаться по окрестностям, а не прятаться в замке, справедливо решив, что если победитель будет добивать Вэркуэлла, то в первую очередь ударит по замкам, а не будет гоняться за разбежавшимися солдатами. На главной площади селения барона встретил староста, ему по должности это было положено — узнать, что надо воинам, въехавшим в деревню, чтоб организовать сбор требуемого, попытавшись предотвратить грабёж и сопровождающие его насилия. То, что отряд, войдя в деревню, не бросился грабить, а проследовал к площади и на ней остановился, вселяло надежду. Староста, почтительно поклонившись, терпеливо ждал вопроса. К его удивлению, вопрос задал не всадник, судя по всему, командир отряда, а закутанная в его плащ рыжая девочка, сидящая перед ним:
— А чего это у вас поле вытоптанное?
— Так его милость, сын герцога, господин Ринус вытоптали, — ответил растерявшийся староста, он ожидал совсем другого вопроса.
— Что, сам вытоптал? — удивилась девочка. — Силён ваш сын герцога! Самому вытоптать такое поле! Долго топтал? Прямо топотун какой‑то! А куда же вы смотрели, когда он вам посевы вытаптывал?
— Что вы, — испугался староста неуважительных слов девочки о младшем герцоге, хоть это сказал не он, а наказать за непочтительность могут именно его! Поэтому староста поспешил объяснить: — Господин Ринус охотились вместе с друзьями. Поднятый ими заяц скрылся на нашем поле, вот они его и ловили, пока ловили и вытоптали. Разве ж мы можем противиться воле господина, если они изволили ловить и топтать…
— Ага, — перебила девочка объяснения старосты, — поймали зайца?
— Нет, не смогли, — вздохнул староста и с горечью добавил: — Господин Ринус так осерчали, когда заяц убежал, что дотоптали то, что оставалось!
— Какой молодец! — одобрительно кивнула девочка и пояснила своё высказывание: — Не ваш младший герцог–топотун, а заяц! А вы‑то что теперь делать будете?
Староста тяжело вздохнул:
— Даже не знаю, урожай погиб, а налог герцог потребует сполна. Голодать будем, детишек жалко, они…
— Ага! — Девочка повернулась и посмотрела на всадника её державшего, тот непонятно чему улыбнулся и тоже сказал: — «Ага», потом обратился к старосте деревни:
— Ваш герцог напал на меня, можно сказать — объявил войну. Эту войну он проиграл, я вправе взять контрибуцию, но ваш герцог заперся у себя в замке. Так что я вполне могу эту контрибуцию взять с его подданных.
Староста ещё раз тяжело вздохнул и понурился — значит, будут грабить и не просто грабить, а заберут всё, что осталось. А всадник, продолжая усмехаться, продолжил:
— Ты правильно подумал. Но я могу вам предложить другой вариант, я дам вам продовольствие на год, но при условии, что вы переселитесь ко мне в баронство. Конечно, жить в приграничье потруднее чем здесь, но там никто не вытопчет ваше поле, гоняясь за зайцами. Мало того, ваше поле будет охраняться.
Барон не стал рассказывать, кто взялся охранять поля у него в баронстве, в это трудно было поверить, что поля стерегут драконы, с которыми договорилась Листик. Староста почесал в затылке, слишком неожиданное было предложение. Но с другой стороны — селяне не будут голодать! А барон ещё пообещал, освободить новое поселение от подати на три года.
— Оно, конечно, заманчиво‑то, но надо же избы поставить… Жить‑то где‑то надо‑то, — сказал один из селян. Видя, что их староста о чём‑то беседует с командиром отряда, а сам отряд дисциплинированно стоит, не ломая строй, подтянулись особо любопытные.
— Леса много, строить есть из чего. Заодно и расчистите место под поле, а строиться вам помогут, так что дома поставите быстро. И это будут нормальные дома, а не такие лачуги, — барон с усмешкой обвёл рукой окружающие площадь покосившиеся, наполовину вросшие в землю постройки. И добавил, усмехнувшись: — Жить‑то будете‑то как люди.
— Ага, — подержала отца Листик, — как люди в избах. А не как жертвы топотунов, в этих лачугах. Этот ваш младший герцог, что? Тоже по ним потоптался?
— Так лес на постройку дорого стоит, герцог знаете, милостивая госпожа, сколько берёт? Вот и строим, такие полуземлянки.
— Не–а, не знаю сколько, я лесом не торгую. А тут вам даром предлагают, берите, сколько хотите, ставьте хорошие дома. Я сама вам покажу, где лучше брать. Лес, он и прореживания требует, — ответила милостивая госпожа, почему‑то шмыгнув носом и громко чихнув. Барон укоризненно покачал головой и плотнее укутал в плащ девочку.
А собравшиеся на площади селяне стали переглядываться, конечно, перебираться на новое место боязно, но обещания этого господина, а судя по всему, это один из приграничных баронов, были очень заманчивы. Было известно, что приграничные бароны всегда держат слово, а этот обещал дать продовольствие, помощь с обустройством на новом месте. Так что переезд не выглядел уже так устрашающе. Если мужчины ещё чесали в затылках, то женщины были — за. Надвигающийся голод в первую очередь ударит по детям, а тут этой беды можно было избежать. Кто‑то из селян, смекнув, громким шёпотом сообщил:
— Это же подать герцогу в этом году не нужно будет платить!
Этот аргумент убедил всех, даже тех, кто хотел остаться. Герцог ведь точно возьмёт подать за тех, кто уехал, с тех, кто остался. Был ещё страх перед нежитью и зверьём, водившимися в приграничье, но скептиков начали убеждать, что здесь она, хоть и не в таком количестве, но тоже есть. Вон недавно трёх коров кто‑то задрал. Герцогские дружинники даже не почесались, а ведь управляющему сообщили о первой же убитой корове! А вот в приграничье господа и их дружинники от нежити и зверей защищают, а не вытаптывают поля, гоняясь за зайцами. К тому же многие селяне бывали на ярмарке в Тронске и общались там с жителями приграничья, поэтому жизнь там представляли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
