Справа был изображен ее отец Феодосий, сводные братья Аркадий и Гонорий, ее погибший сын от брака с Атаульфом, Феодосий, а также сам император Константин — она могла претендовать на отдаленную связь с ним через Грациана, троюродного дядю по первому браку, и внучке Константина Констанции. Слева были изображены сам отец Плацидии Грациан, ее дед Валентиниан I, а также два младших брата, умершие во младенчестве, — Грациан и Иоанн, и наконец, «Божественный Константин» — считается, что этим именем Росси неправильно обозначил второго мужа Плацидии, Флавия Констанция.
Росси также отметил надписи рядом с алтарной скамьей, отмечающие родственников Плацидии из Константинополя: ее племянника Феодосия II и его жену Евдокию и их детей, Аркадия и Лицинию Евдоксию.[952] Интересно отметить, что при этом не появляется упоминания о самой Пульхерии — впрочем, возможно, что Росси просто не смог его найти.
Увязав свой жест благодарности к святому Иоанну с перечислением выдающихся императоров, через которых ее семья могла проследить свое происхождение назад, до самого Константина Великого, Плацидия оставляла решительное извещение любому, кто мог оспорить права ее только что коронованного сына, Валентиниана III. Она была готова играть ключевую роль в защите сына от попыток влиять на него или оттеснить его от власти. В римском законе не было такого понятия как регент — тем не менее Феодосий II решил доверить Плацидии мандат на отслеживание действий администрации ее сына.[953]
Ее первый кризис в этой роли случился почти немедленно после поражения узурпатора Иоанна, когда его помощник Флавий Итий вернулся с 60 тысячами гуннов. Хотя их великий предводитель Аттила еще не явился миру, гунны обладали грозной военной мощью. Это делало из них полезных наемников, но также и опасных врагов, если они сражались на стороне противника. Когда Итий в 425 году вернулся с армией гуннов, их пришлось подкупить, чтобы предотвратить войну. Со своей стороны, чтобы уговорить гуннов и в ответ не получить неприятности, Итию пришлось довольствоваться главным командным постом в Галлии.
В течение следующих десяти лет появились три принципиальных соперника, ищущих возможности оказывать влияние на юного императора: все более опасный Итий, старый защитник Плацидии Бонифас и магистер милитум презенталис (старший командующий полевой армией) Флавий Феликс. На Плацидию легла задача сохранить равновесие власти в пользу своего сына. Одновременно она была занята рекламой своего имени и имени своих детей, связывая их с именем Елены, — часть той же уловки, которая могла бы подтвердить бесспорное право Валентиниана III на трон. В конце 420-х годов в Иерусалиме началось строительство церкви во имя императрицы и ее детей, а также ремонт собственной часовни Елены во имя Святого Креста. В интерьере часовни были добавлены новые мозаики с надписью, напоминающей, что этим вкладом «Валентиниан, Плацидия и Гонория, Августы, выполняют свой обет перед святой церковью Иерусалима».[954]
Однако к началу 430-х годов Плацидия больше не могла сдерживать разные силы, соревнующиеся за контроль над ее сыном в Равенне. В мае 430 года Феликс и его жена Падусия, одно время наперсница Плацидии, были казнены по приказу Ития, который заработал достаточно доверия уже после того, как поддерживал претензии Иоанна на власть, и получил ранг магистер милитум. Плацидия отозвала Бонифаса из Северной Африки и поставила его выше Ития, решив проверить силу последнего. Бонифас и Итий сошлись в битве возле Римини в конце 432 года, и хотя Бонифас одержал победу, он вскоре умер от ран. Таким образом, к 433 году Итий создал себе прочную опору поддержкой гуннов и преуспел в обеспечении власти при западном дворе; Плацидия и Валентиниан теперь были бессильны ее ослабить.[955]
Прямой захват Итием управления на Западе не встретил сопротивления из Константинополя, который даже послал ему помощь в виде полководца Аспара, пришедшего с армией и заставившего Иоанна уступить дорогу Валентиниану III. Тем временем двор на Востоке был реорганизован так, что юный император теперь исполнял роль символа власти, находясь под контролем более опытных советников. Среди тех, кто боролся за статус внутри восточного двора в 430-е и в начале 440-х годов, были магистер оффициум (глава дворцовой администрации) Павлин, префект претория Кир и евнух Хрисафий; все трое являлись посредниками в возникшем соперничестве между женой и сестрой императора.
Можно было ожидать, что Пульхерия отойдет на задний план в имперском порядке после женитьбы брата на Евдокии в 421 году. Она теперь больше времени проводила в других дворцах императорской семьи на окраинах Константинополя — таких как дворец Руфиниан на берегу Мраморного моря. Это было одно из множества мест, доступных ее выбору; она с сестрами владела большим количеством недвижимости внутри города — настолько, что их именами были названы целые районы Константинополя, например, квартал Пульхерианий. И все-таки Пульхерия не ушла полностью на задний план после женитьбы брата: это подчеркивал тот факт, что он впоследствии назначил ее на должность препозитус аугустэ — нечто вроде мажордома. Обычно ее занимал евнух, руководивший личными слугами императора и его вооруженным эскортом при передвижении по городским улицам.[956]
Пульхерия также продолжала быть преданным защитником марианства. В 431 году она одержала сладкую победу над новым епископом Константинополя, Несторием, с которым имела такие же враждебные взаимоотношения, как и ее мать Евдоксия с Иоанном Хризостомом. Несторий был назначен в 428 году — через два с половиной года после смерти старого наставника Пульхерии, Аттика. Всего через пять дней пребывания на своем новом посту возмутился тем, что Пульхерии позволялось регулярно входить в святилище Великой Церкви, чтобы получать причастие наряду со священниками и ее братом Феодосием II. Смело ввязавшись в разрастающийся конфликт между церковью и государством, Несторий, очевидно, приказал Пульхерии отойти от ворот. С этого дня и навсегда начались военные действия между императрицей и епископом, который страстно возражал против практики называния Марии Божьей Матерью, а не матерью Христа.
Подталкиваемый сестрой, Феодосий II неохотно созвал в июне 431 года в Эфесе Вселенский собор, чтобы решить дело. Там доводы Нестория были разбиты близким союзником Пульхерии, епископом Кириллом из Александрии. Через четыре года, по приказу Феодосия, Нестория выслали в египетский монастырь. Сам Несторий не сомневался, кто в действительности стоит за его поражением, — как не сомневались и сторонники императрицы, которые собрались в Великой Церкви после победы в Эфесе, воспевая победу мариологического взгляда: «Да здравствует Пульхерия! Это она укрепила веру!.. Да здравствует ортодоксальная вера!»[957]
Невестка Пульхерии Евдокия была, вероятно, менее восторженной поклонницей этого приговора. Ходила придворная сплетня о холодных отношениях между женщинами, веками циркулировала история о том, что однажды Пульхерия в порядке черного юмора обманула своего доверчивого брата, заставив его подписать бумагу о продаже жены в рабство.[958] Такие сказки пятнали имперскую честь и представление о единстве семьи, поэтому прибытие в октябре 437 года в Константинополь восемнадцатилетнего сына Галлы Плацидии Валентиниана III для заключения брака с пятнадцатилетней дочерью Евдокии Лицинией Евдоксией стало для династии Феодосиев возможностью продемонстрировать внутреннюю лояльность семьи.
Чтобы отметить союз между Западным и Восточным императорскими домами, отец невесты был выбит рядом с дочерью и новым зятем на специальной золотой монете, посвященной этой свадьбе и имеющей надпись «feliciter nuptiis» («счастливые новобрачные»), Феодосий II и Валентиниан III были изображены вместе удерживающими державу, создавая образ объединенной империи. После свадьбы молодая пара направилась в свадебное путешествие, равно поделенное между владениями их семей, проведя зиму в Фессалонике, а следующей весной прибыв в Равенну, где их приветствовали сестра жениха Гонория и Галла Плацидия. Последняя оставалась на месте, чтобы сдерживать любые попытки Ития воспользоваться отсутствием ее сына.[959]
Мать невесты, Евдокия, также отправилась в собственное путешествие. Возникла новая дружба, которая подтолкнула ее к внезапному отъезду: в предыдущем году Евдокия познакомилась с Меланией Младшей, знаменитой аскетической героиней, которая тридцать лет тому назад искала помощи у жены Стилихона Серены в деле о наследстве, вызвав легкую перебранку, когда отказалась убрать вуаль в присутствии Серены.[960] Уехав из Рима после разграбления города готами, Мелания, очевидно, направилась в Иерусалим, где основала женский монастырь на Елеонской (Масличной) горе и мужской возле церкви Вознесения. В 436 году она приехала навестить дядю, который находился в Константинополе в ожидании свадьбы Валентиниана и Лицинии. Во время пребывания здесь ей позволили аудиенцию с императором и императрицей. Знакомство между двумя женщинами оказалось столь приятным, что Мелания настойчиво пригласила Евдокию приехать и побыть с нею в Иерусалиме.[961]
