— Ох, да верю я, что ты стоял среди руин и видел женщину. Только вот в том, что эта женщина была вампиршей, позволь мне усомниться. — Он наклонился, выставив вилку как оружие. — Я верю во многие странные вещи: в спиритизм и силу магнитных колебаний, а также в хиромантию. Но если эти кровопийцы такие, как ты мне рассказываешь, то у меня возникает вопрос, почему ты сейчас сидишь передо мной. Покажи мне свою шею! Она кажется мне такой же неповрежденной, как и вчера вечером.
Брэм молча съел яичницу и сказал:
— То, что она даже не попыталась укусить меня, мне тоже показалось немного странным. Ситуация располагала к этому. Их было двое. Я не смог бы уйти от них. Да, у меня было ощущение, что один ее взгляд парализовал меня, лишив воли и сил.
— Она издалека учуяла, что ей не понравится твоя кровь, — съязвил Оскар. — И нам нужно задуматься почему! Возможно, с тобой что-то не в порядке, мой друг. Тебе нужно пройти обследование у надежного врача.
Брэм наморщил лоб.
— Во многих странах вампиров преследуют при помощи святой воды, крестов и причастий. Возможно, церковь защитила меня, хоть от нее и остались одни руины. Подумай о том, почему таким спросом пользуются места захоронения возле монастырей и церквей. Надгробные плиты прямо жмутся друг к другу. Люди верят в то, что это священная земля, не важно, есть ли крыша над нефом и читают ли еще молитвы у алтаря.
— Вероятно, люди знают, что не смогут восстать, если их похоронят внутри этих стен. И что их могилы не осквернит всякая нечисть, — предположил Оскар.
— Умная мысль, — согласился Брэм, хотя и знал, что друг все еще шутит над ним.
— Какая умная мысль? — спросила леди Уайльд, входя в гостиную. — Желаю всем доброго утра, — несколько запоздало добавила она.
— Быть похороненным на руинах монастыря, чтобы не пришлось возвращаться в этот мир в качестве кровососущей нечисти, — охотно разъяснил Оскар, который пребывал в хорошем настроении. — Тебе следует подумать об этом, мама.
— Что за чушь.
— А Брэм твердо уверен в том, что сегодня ночью повстречался с вампиршей. И только мудро выбранное место внутри церковных стен спасло его душу и жизнь.
Оскар широко ухмыльнулся, наслаждаясь смущением друга, который, казалось, съежился под строгим взглядом леди Уайльд.
— У Брэма есть необъяснимая страсть к ночным посещениям кладбищ, и когда я слушаю о его приключениях, то тоже начинаю поддаваться соблазну снова сопроводить его. Я прекрасно помню ночь в Риме на кладбище чужестранцев. У могилы Перси Шелли я написал стихотворение. Не стану отрицать, именно царившая там атмосфера вдохновила меня. Хочешь, я прочту тебе это стихотворение, мама?
Лицо леди Уайльд стало еще строже.
— Оскар, прекрати сейчас же эти детские разговоры! Нам нужно обсудить нечто более важное. Карен заберет нас с постоялого двора и отведет на встречу.
— Кто такая Карен? — спросил Брэм Стокер.
— Умная женщина, которой не достаточно стоять у плиты и рожать детей своему мужу, в то время как он будет влиять на политическую судьбу страны.
— Господи, но она же не относится к числу этих сумасбродных феминисток?! — воскликнул Оскар.
— Речь идет об освобождении Ирландии, а не о женских правах! А если ты что-то имеешь против женщин, которые борются за свою страну, можешь спокойно сказать об этом, сын мой. Но в таком случае мне остается лишь спросить у тебя, зачем ты вообще поехал со мной?
Выпрямившись в полный рост и приняв серьезный вид, леди Уайльд выглядела довольно угрожающе. Оскар быстро приступил к завтраку и набил рот копченой рыбой. Теперь он не мог ответить и тем самым не нарушил приличий. Леди Уайльд строго смотрела на него несколько мгновений, после чего властным голосом заказала себе чай и тост, и подбежавший слуга, расшаркиваясь, поклонился и помчался на кухню.
— И что нам теперь делать? — спросил Лучиано.
Он получил свою порцию крови, раны Францу Леопольду уже перевязали, но отправляться в гробы было еще рано. Друзья бродили по залу, а потом поднялись в комнату, где стояли их гробы. В этот момент они обнаружили тайную камеру. Немного наискось напротив винтовой лестницы в полу была вмонтирована дверь. Она была так ловко встроена среди досок, что они заметили ее только сейчас. Франц Леопольд открыл замок, и каменная дверь распахнулась вниз в узкую камеру.
Стены у камеры были такие гладкие и крутые, что по ним уже нельзя было подняться самостоятельно, если случайно свалишься. Сама камера была довольно высокой и узкой и была встроена в массивную внешнюю стену, поэтому ее не было видно ни изнутри, ни снаружи. Алиса заглянула туда, в то время как Лучиано держал ее за ногу.
— Ну? И что ты видишь?
— Только глубокую узкую камеру. И здесь довольно сильный запах. Интересно, для какой цели использовали этот тайник?
— Во многих замках есть тайники, — неожиданно сказал голос позади них.
Лучиано так сильно испугался от неожиданности, что выпустил ногу Алисы. Вампирша с криком упала вниз головой и сильно ударилась об пол.
— Проклятье, Лучиано! — выругалась она, поднявшись с пола и стряхивая с одежды помет летучих мышей.
Алиса попыталась самостоятельно вскарабкаться по стенам, но они были так тщательно отполированы, что ее пальцы никак не могли найти опоры.
— И как тебе нравится твой новый дом? — крикнул ей Франц Леопольд.
— Темно и уютно, — ответила Алиса. — По крайней мере, надежно защищает от солнечного света.
— Поэтому первые Лицана, которые здесь жили, использовали эту камеру в качестве спальни, — сказал Анмири, который так напугал их своим неожиданным появлением. — Но потом к ним присоединились Камерон и Табер, а также Ани, Крохер и Мора, и тогда все они заняли маленькие камеры возле зала.
— Так, значит, Гарет был первым Лицана, который поселился здесь? — уточнил Франц Леопольд.
— Да, Гарет и Маббина первыми использовали этот тайник, потому что только тут они могли быть уверены в том, что никакой случайный посетитель не обнаружит их днем. Сегодня мы при помощи Тары наложили заклятье вокруг стен замка, которое отпугивает людей и заставляет их обходить это место десятой дорогой.
— Но с какой целью была сооружена эта камера? Ведь строители не могли быть такими дальновидными, чтобы предугадать, что через столько лет она сослужит добрую службу вампирам, — сказал Лучиано.
Анмири ухмыльнулся.
— Нет, такими дальновидными О'Флагерти, конечно, не были. Мы предполагаем, что они использовали эту камеру в качестве тайной темницы. Наверху в зале они устраивали суд, и периодически процесс заканчивался тем, что заключенный навсегда исчезал в камере.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
