в России мне там было бы малость некомфортно. После гражданской войны новая метла стала мести так, что аж стало не по себе.
– В родную Англию, например.
– Знаешь, после того, что с ней сделали, во что превратила нова партия больных конституционалистов, туда нет смысла возвращаться… если ты сам психически не здоров, конечно. Да и куда… родную службу превратили в частную контору, все остатки доблести, чести обменяли на рынке, – гневно ответил О’Прайс.
– Ладно, подготовь инфо-дрона, я хочу знать, о чём они будут говорить.
О’Прайс опустил руку в один из карманов и вынул устройство, размером с маленький шуруп и запустил его. Вместительный источник энергии питает моторчики и оно, управляемое с наручного дисплея, отправилось за полкилометра.
Спустя пять минут стали собираться машины, из которых выбралось куча воинов в чёрной форме. Так же приехал один из БТРов, откуда на площадку хлынуло десять человек в серебристой форме. Они быстро поставили стол, выгрузили на него какие-то бумаги и слитки с золотом, ожидая кого-то ещё.
Затем подъехал ещё один грузовик и оттуда, вместе с двумя десятками воинов в серебристой форме выпрыгнул и рослый мужчина, облачённый в чёрное кожаное пальто, с густой бородой и лысоватый.
– Так, идентифицируем цель… судя по всему это Каратос Ириякол, консул Серебряных Гоплитов. Что же он тут забыл? – вопросил МакКаллин, всматриваясь через бинокль-анализатор на поле перед огромным заводом, где должна произойти встреча.
Тут же подъехала вторая машина – большой грубоватый автомобиль, выкрашенный в болотистые цвета. Оттуда вышел высокий мужчина, в тканевом роскошном плаще до конца голени, со шляпой и тростью.
– Так… идентификация… ага, суда по предоставленным данным это Фридрих Тий. Губернатор территории, названной Великая Пустошь, – МакКаллин коснулся небольшого устройства у плеча. – Давай послушаем, о чём они будут говорить.
Квадратная вещица, покрытая сеткой, затрещала шумом статики и помехами и оттуда пошла прерывистая сиплая речь:
– Здравствуйте господин Каратос, мы рады вас видеть и наши благодарения вам устилать путь.
– Давай дело, а не лясы точить. Бумаги готовы? Золото? Моему господину не нужны только слова, скрепим уговор.
– Конечно-конечно, милостивый господин. Знаете, Великая Пустошь рада будет влиться в Греческую Амфиктионию. Я, как руководитель свободного движения внутри нового государства – Верхней Балкании, вас заверяю, что у нас всё будет чистенько-демократичненько. И мы полностью выполним взятые обязанности.
– Давай мне тут зубы не заговаривай, – Каратос сделал шаг вперёд, навстречу бумагам. – Перо в зубы и на подпись.
– Конечно-конечно. А вы бы знали, сколько в структурах Империи предателей. Вы бы знали, сколько человек ненавидят Рейх на юге Великой Пустоши. Если северяне ещё что-то там лижут у сапог диктаторских, то мы, сыны юга готовы вас поддержать. И их переубедим силой вашего… ой, нашего оружия.
Снайперы ждут пока они подойдут, пока на бумагах, чёткой росписью не будет оставлено доказательство предательства, смыслы и цели, мотивы и философия которого неведомы для двух капитанов. У них цель, задача, которую они выполнят.
– Как думаешь, нам следует валить Каратоса? Вроде как его хотели брать живым.
– Чтобы он удрал куда-то и стал нам проторить жизнь? – вопросом на вопрос ответил О’Прайс.
В перекрестии прицела оказался сначала губернатор, который с широкой улыбкой стал что-то чёркать на бумагах. Капитан откорректировал положение оружия и сдвинул его чуть влево, против движения лёгкого ветра. Идеально. Раздался негромкий хлопок, и винтовка пустила длинную иглоподобную пулю, и тут же О’Прайс скорректировал положение оружия для второго залпа. Палец надавил мягко на крючок, и вторая пуля поспела за первой, за один короткий миг решая судьбу здешнего мятежа. Кровь брызнула на бумаги, и губернатор зацепился за шею, пробитую выверенным выстрелом. Он упал на стол и стал хвататься за воздух, утаскивая с зажатых ладонях багряные влажные документы. Каратос в недоумении стал озираться, но тут же его грудь пронзила роковая пуля и он упал на колени, словно не веря в случившееся. Началась всеобщая суматоха – воины стали бегать как тараканы, когда на кухне зажегся свет, в поисках врага, «Гоплиты» подняли своего командира и попытались его спасти, только уже было поздно и они уносили бездыханное тело.
– Отличные выстрелы, капитан. – Поднялся МакКаллин и приготовился отходить, но неожиданно перед их позицией возник вертолёт.
О’Прайс, ещё не отошедший от винтовки, выпустил подряд две пули, которые угодили прямиком в кабину пилота, пронзив бронестекло. Они не убили пилота, но сильно его ранили, отчего птичка закружилось и с рёвом отлетела в сторону.
– Очень хорошо, – выдохнул МакКаллин. – Но нам нужно отступать.
– Да, отходим назад, у нас там вроде место для эвакуации?
– Боюсь, там всё отрезано. У нас есть возможность прорваться к центру и вызывать поддержку там. Ладно, живо отходим!
– Да, только оповестим нашей друзей, что встречаемся в центре, – неожиданно О’Прайс задумался о том, что доселе его не волновало. – Эх, что же там происходит в Великом Коринфе, что туда так сильно рвался Данте?
Акт 4. Площадь «Чёрная Пустошь». Великий Коринф
Огромное пространство, между двумя сторонами конфликта раскалилось от количество пуль и снарядов, летящих над ним. Так много выпущено патрон, что они сталкиваются с энерго-лучами и расплавленной массой падают на чёрную плитку, сталкиваются друг с другом.
Полкилометра выложено чёрной базальтовой плиткой, где сейчас на ней схлестнулись две стороны смертельной бойни. Зажатое между высотных строений, которое окружили площадь предлобно тому, как лес окаймляет поляну, пространство стало полем для тяжелого столкновения.
Андронник позволил себе на один миг поднять взгляд и взглянуть на удушливо-серый покров небес, отягчающий душу горстки защитников, держащих оборону тонкой линией на четырёхсотом перешейке ближе к середине площади. Мешки песком, наспех сколоченные из досок баррикады, пластины пластали и металлолом – всё это стало укрытиями и укреплениями для небольшого количества защитников. Немногочисленные автопушки и тяжелые энергетические орудия стали тем, что всё ещё сдерживает наплыв бронетехники на их позиции, но рано или поздно они прорвутся и им придётся отступить ко дворцу.
Киберарий вернулся к битве. Он занял удобную позицию в ложе из мешков и ведёт прицельный огонь. Его винтовка, подаренная кем-то из «гвардейцев» Рейха настолько изящна, насколько и убийственна. Он мягко жмёт на крючок, и вырвавшаяся пуля дырявит грудь какому-то «Гоплиту», разнося в клочья его серебристое броне-покрытие. Он аккуратно переводит оружие и производит два выстрела – метко и страшно; они пронзают очередного ополченца, который попытался наступать.
Внезапно на поле боя появился танк – он выехал с большой магистрали, ведущей к площади «Чёрной Пустоши», названной в честь того, что она выложена плиткой цвета
