По окончании этого исключительно важного периода ситуация практически мало изменилась. Левый фланг группировки наших войск, оборонявшей Салерно, был прикрыт от осторожно продвигавшихся вперед войск Монтгомери арьергардом 76-го танкового корпуса, а также естественными и искусственными препятствиями. Со стороны Апулии серьезной угрозы не было – нам существенно помогло то, что мы, в отличие от британской 8-й армии, не стали распылять свои силы.
10 сентября я уже нарисовал на карте наши новые оборонительные позиции на случай отступления из Южной Италии; когда впоследствии нам пришлось отойти, мы заняли оборону приблизительно в тех местах, которые я обозначил. В первые два дня у меня складывалось впечатление, что мы должны быть готовы пойти на значительные территориальные жертвы, но что в то же время все еще существует возможность занять оборону к югу от Рима по линии, проходящей через Монте-Миньяно (позже – «линия Рейнхарда») или же по линии Гарильяно – Кассино (позже – «линия Густава»). Однако для того, чтобы можно было сохранить надежду остановить там противника, на этих позициях следовало как следует закрепиться, направив туда боевые и инженерно-саперные части. Обеспечить нам передышку, необходимую для решения этих задач, должен был фон Витингоф и его 10-я армия.
Я решил твердо придерживаться этой основной идеи. 12 сентября я провел свое первое совещание с Витингофом. Переговоры с Верховным командованием вермахта о предоставлении нам всего необходимого для того, чтобы создать прочный оборонительный рубеж, прошли достаточно гладко. Я держал руку на пульсе событий и внимательно следил за развитием ситуации, ежедневно совершая облеты местности и посещая расположение боевых частей. Эти визиты не всегда были приятными. Постоянно проверяя, как идут инженерно-строительные работы по возведению укреплений в тылу наших войск, я, должно быть, был настоящей головной болью для руководившего этими работами генерала Бесселя.
Располагая точной информацией о положении на фронте и о состоянии нашей обороны, я имел возможность разработать стратегический план действий на предстоящие месяцы, который в целом соблюдался без всякого вмешательства со стороны Гитлера. 16 сентября, чтобы не подставлять наши войска под весьма эффективный обстрел корабельной артиллерии альянса, я отдал им приказ выйти из соприкосновения с противником на побережье с обязательным условием, что «линия Вольтурно», за которую собиралась зацепиться 10-я армия, будет удерживаться, как минимум, до 15 октября. Из Неаполя наши войска ушли 1 октября, когда оттуда были вывезены все склады. Витингоф и его талантливый начальник оперативного отдела штаба Венцель осуществили отход в образцовом порядке и сражались, удерживая противника на «линии Вольтурно» до 16 октября. Только через два дня после этого войска альянса начали форсировать реку. Так как я надеялся, что к началу ноября у меня будут еще три свежие и отдохнувшие дивизии (94-я, 305-я и 65-я пехотные), я приказал, чтобы наши войска на «линии Рейнхарда» были приведены в состояние полной готовности к оборонительным действиям к 1 ноября.
4 ноября в районе «линии Рейнхарда» были замечены передовые дозоры противника. Я был уверен в прочности наших позиций, развернутых в очень удобной для обороняющейся стороны местности, и надеялся, что нам удастся удерживать их довольно долго, возможно, до Нового года. Это дало бы нам возможность укрепить «линию Густава» настолько, чтобы британские и американские войска обломали на ней зубы.
Тем временем Гейдрих, которого преследовал по пятам британский 13-й корпус, отдал своим измотанным парашютистам приказ выйти из соприкосновения с противником и получил временную передышку. 22–23 сентября в районе Офанто он столь же искусным маневром ушел от британской 78-й дивизии, высадившейся в Бари. 27 сентября после ожесточенных боев мы потеряли военно-воздушную базу в Фодже. 1-ю парашютно-десантную дивизию противник оттеснил сначала за Форторе, а затем за Биферно. В конце концов ей пришла на помощь 29-я панцер-гренадерская дивизия, закрывшая брешь, зиявшую перед канадской дивизией, и прикрывшая с фланга основные силы 10-й армии, дислоцировавшейся слева от нее. Я могу лишь согласиться с комментарием одного англичанина, который, описывая наступление британских войск в горах, заметил: «Стоило ли использовать кувалду для того, чтобы расколоть орех?»
Отказ Верховного командования вермахта выделить хотя бы одну дивизию из состава группировки, находившейся в северных районах Италии, для обороны военно-воздушных баз в Апулии привел к тому, что мы их потеряли. Это был страшный удар. Тем не менее, в целом ситуация стабилизировалась. Отчаянно сражаясь за каждую пядь земли, 10-я армия создала пусть слабую и нестабильную, но все же линию фронта от Тирренского моря до Адриатического. На Адриатическом побережье Апеннинского полуострова положение было сложнее; 3 октября британский 13-й корпус внезапно большими силами высадился в районе Термоли и сумел захватить весьма значительный плацдарм. Когда пришло сообщение об этом, я находился в штабе 10-й армии. Я тут же отдал приказ 16-й танковой дивизии совершить бросок в район высадки противника и сбросить его обратно в море.
Поскольку приказ был отдан без малейшего промедления, я был крайне удивлен, когда между 10 и 11 часами вечера того же дня Вестфаль доложил мне, что командующий 10-й армией все еще колеблется, не решаясь отправить 16-ю танковую к месту высадки группировки альянса. А я-то считал, что наши танки уже мчатся по направлению к Термоли! Поскольку, в отличие от командующего 10-й армией, я не испытывал неуверенности в правильности своих действий, я отдал указание исполнить приказ вдвое быстрее. Дивизия прибыла в нужный район с опозданием, 4 октября, и была введена в действие не сразу, а по частям. Штаб 10-й армии сработал плохо и упустил верную возможность добиться успеха. Мы могли компенсировать свою малочисленность только за счет умения предвидеть развитие событий, интенсивных подготовительных мер, быстрого принятия решений и высокой мобильности. Описанный выше эпизод послужил уроком как мне, так и войскам. Впоследствии, когда противник начал высаживаться в Анцио, мы показали, что урок пошел нам впрок.
Как я уже отметил, я возлагал большие надежды на «линию Рейнхарда». Возможность ее удержания полностью зависела от того, удастся ли нам удержать Миньянское ущелье, которое, в свою очередь, противник не мог взять, не выбив нас с высоты 1170. Но, как это часто случается на войне, наши надежды рухнули. Тактический просчет, допущенный подразделениями панцер-гренадерской дивизии, позволил противнику внезапно овладеть ключевыми позициями в горах, и мы не смогли выбить их обратно, контратакуя силами единственного парашютно-десантного батальона, имевшегося в моем распоряжении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
