Б а р о н. Браво! Прекрасно сказано! Я – согласен! Ты говоришь… как порядочный человек!
С а т и н. Почему же иногда шулеру не говорить хорошо, если порядочные люди… говорят, как шулера? Да… я много позабыл, но – еще кое-что знаю! Старик? Он – умница!.. Он… подействовал на меня, как кислота на старую и грязную монету… Выпьем, за его здоровье! Наливай…
Настя наливает стакан пива и дает Сатину.
С а т и н. (Усмехаясь.) Старик живет из себя… он на все смотрит своими глазами. Однажды я спросил его: «Дед! зачем живут люди?…» (Стараясь говорить голосом Луки и подражая его манерам.) «А – для лучшего люди-то живут, милачок! Вот, скажем, живут столяры и всё – хлам-народ… И вот от них рождается столяр… такой столяр, какого подобного и не видала земля, – всех превысил, и нет ему во столярах равного. Всему он столярному делу свой облик дает… и сразу дело на двадцать лет вперед двигает… Так же и все другие… слесаря, там… сапожники и прочие рабочие люди… и все крестьяне… и даже господа – для лучшего живут! Всяк думает, что для себя проживает, ан выходит, что для лучшего! По сту лет… а может, и больше – для лучшего человека живут!»
Настя упорно смотрит в лицо Сатина. Клещ перестает работать над гармонией и тоже слушает. Барон, низко наклонив голову, тихо бьет пальцами по столу. Актер, высунувшись с печи, хочет осторожно слезть на нары.
С а т и н. «Все, милачок, все, как есть, для лучшего живут! Потому-то всякого человека и уважать надо… неизвестно ведь нам, кто он такой, зачем родился и чего сделать может… может, он родился-то на счастье нам… для большой нам пользы?… Особливо же деток надо уважать… ребятишек! Ребятишкам – простор надобен! Деткам-то жить не мешайте… Деток уважьте!» (Смеется тихо.)
Пауза.
Б а р о н (задумчиво). Мм-да… для лучшего? Это… напоминает наше семейство… Старая фамилия… времен Екатерины дворяне… вояки!.. выходцы из Франции… Служили, поднимались всё выше… При Николае Первом дед мой, Густав Дебиль… занимал высокий пост… Богатство… сотни крепостных… лошади… повара…
Н а с т я. Врешь! Не было этого!
Б а р о н (вскакивая). Что-о? Н-ну… дальше?!
Н а с т я. Не было этого!
Б а р о н (кричит). Дом в Москве! Дом в Петербурге! Кареты… кареты с гербами!
Клещ берет гармонию, встает и отходит в сторону, откуда наблюдает за сценой.
Н а с т я. Не было!
Б а р о н. Цыц! Я говорю… десятки лакеев!..
Н а с т я (с наслаждением). Н-не было!
Б а р о н. Убью!
Н а с т я (приготовляясь бежать). Не было карет!
С а т и н. Брось, Настёнка! Не зли его…
Б а р о н. Подожди… ты, дрянь! Дед мой…
Н а с т я. Не было деда! Ничего не было!
Сатин хохочет.
Б а р о н (усталый от гнева, садится на скамью). Сатин, скажи ей… шлюхе… Ты – тоже смеешься? Ты… тоже – не веришь? (Кричит с отчаяньем, ударяя кулаками по столу.) Было, черт вас возьми!
Н а с т я (торжествуя). А-а, взвыл? Понял, каково человеку, когда ему не верят?
К л е щ (возвращаясь к столу). Я думал – драка будет…
Т а т а р и н. А-ах, глупы люди! Очень плохо!
Б а р о н. Я… не могу позволить издеваться надо мной! У меня – доказательства есть… документы, дьявол!
С а т и н. Брось их! И забудь о каретах дедушки… в карете прошлого – никуда не уедешь…
Б а р о н. Как она смеет, однако!
Н а с т я. Ска-ажите! Как смею!..
С а т и н. Видишь – смеет! Чем она хуже тебя? Хотя у нее в прошлом, уж наверное, не было не только карет и – дедушки, а даже отца с матерью…
Б а р о н (успокаиваясь). Черт тебя возьми… ты… умеешь рассуждать спокойно… А у меня… кажется, нет характера…
С а т и н. Заведи. Вещь – полезная…
Пауза.
Настя! Ты ходишь в больницу?
Н а с т я. Зачем?
С а т и н. К Наташе?
Н а с т я. Хватился! Она – давно вышла… вышла и – пропала! Нигде ее нет…
С а т и н. Значит – вся вышла…
К л е щ. Интересно – кто кого крепче всадит? Васька – Василису, или она его?
Н а с т я. Василиса – вывернется! Она – хитрая. А Ваську – в каторгу пошлют…
С а т и н. За убийство в драке – только тюрьма…
Н а с т я. Жаль. В каторгу – лучше бы… Всех бы вас… в каторгу… смести бы вас, как сор… куда-нибудь в яму!
С а т и н (удивленно). Что ты? Сбесилась?
Б а р о н. Вот я ей в ухо дам… за дерзости!
Н а с т я. Попробуй! Тронь!
Б а р о н. Я – попробую!
С а т и н. Брось! Не тронь… не обижай человека! У меня из головы вон не идет… этот старик! (Хохочет.) Не обижай человека!.. А если меня однажды обидели и – на всю жизнь сразу! Как быть? Простить? Ничего. Никому…
Б а р о н (Насте). Ты должна понимать, что я – не чета тебе! Ты… мразь!
Н а с т я. Ах ты, несчастный! Ведь ты… ты мной живешь, как червь – яблоком!
Дружный взрыв хохота мужчин.
К л е щ. Ах… дура! Яблочко!
Б а р о н. Нельзя… сердиться… вот идиотка!
Н а с т я. Смеетесь? Врете! Вам – не смешно!
А к т е р (мрачно). Катай их!
Н а с т я. Кабы я… могла! я бы вас (берет со стола чашку и бросает на пол) – вот как!
Т а т а р и н. Зачем посуда бить? Э-э… болванка!..
Б а р о н (вставая). Нет, я ее сейчас… научу манерам!
Н а с т я (убегая). Черт вас возьми!
С а т и н (вслед ей). Эй! Полно! Кого ты пугаешь? В чем дело, наконец?
Н а с т я. Волки! (Убегает.) Чтоб вам издохнуть! Волки!
А к т е р (мрачно). Аминь!
Т а т а р и н. У-у! Злой баба – русский баба! Дерзкий… вольна! Татарка – нет! Татарка – закон знает!
К л е щ. Трепку ей надо дать…
Б а р о н. М-мерзавка!
К л е щ (пробуя гармонию). Готова! А хозяина ее – все нет… Горит парнишка…
С а т и н. Теперь – выпей!
К л е щ. Спасибо! Да и на боковую пора…
С а т и н. Привыкаешь к нам?
К л е щ (выпив, отходит в угол к нарам). Ничего… Везде – люди… Сначала – не видишь этого… потом – поглядишь, окажется, все люди… ничего!
Татарин расстилает что-то на нарах, становится на колени и – молится.
Б а р о н (указывая Сатину на Татарина). Гляди!
С а т и н. Оставь! Он – хороший парень… не мешай! (Хохочет.) Я сегодня – добрый… черт знает почему!..
Б а р о н. Ты всегда добрый, когда выпьешь… И умный…
С а т и н. Когда я пьян… мне все нравится. Н-да… Он – молится? Прекрасно! Человек может верить и не верить… это его дело! Человек – свободен… он за все платит сам: за веру, за неверие, за любовь, за ум – человек за все платит сам, и потому он – свободен!.. Человек – вот правда! Что такое человек?… Это не ты, не я, не они… нет! – это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет… в одном! (Очерчивает пальцем в воздухе фигуру человека.) Понимаешь? Это – огромно! В этом – все начала и концы… Всё – в человеке, всё для человека! Существует только человек, все же остальное – дело его рук и его мозга! Чело-век! Это – великолепно! Это звучит… гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть… не унижать его жалостью… уважать надо! Выпьем за человека, Барон! (Встает.) Хорошо это… чувствовать себя человеком!.. Я – арестант, убийца, шулер… ну, да! Когда я иду по улице, люди смотрят на меня как на жулика… и сторонятся и оглядываются… и часто говорят мне – «Мерзавец! Шарлатан! Работай!» Работать? Для чего? Чтобы быть сытым? (Хохочет.) Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о том, чтобы быть сытыми… Не в этом дело, Барон! Не в этом дело! Человек – выше! Человек – выше сытости!..
Б а р о н (качая головой). Ты – рассуждаешь… Это – хорошо… это, должно быть, греет сердце… У меня – нет этого… я – не умею! (Оглядывается и – тихо, осторожно.) Я, брат, боюсь… иногда. Понимаешь? Трушу… Потому – что же дальше?
С а т и н (уходит). Пустяки! Кого бояться человеку?
Б а р о н. Знаешь… с той поры, как я помню себя… у меня в башке стоит какой-то туман. Никогда и ничего не понимал я. Мне… как-то неловко… мне кажется, что я всю жизнь только переодевался… а зачем? Не понимаю! Учился – носил мундир дворянского института… а чему учился? Не помню… Женился – одел фрак, потом – халат… а жену взял скверную и – зачем? Не понимаю… Прожил все, что было, – носил какой-то серый пиджак и рыжие брюки… а как разорился? Не заметил… Служил в казенной палате… мундир, фуражка с кокардой… растратил казенные деньги, – надели на меня арестантский халат… потом – одел вот это… И всё… как во сне… а? Это… смешно?
С а т и н. Не очень… Скорее – глупо…?
Б а р о н. Да… и я думаю, что глупо… А… ведь зачем-нибудь я родился… а?
С а т и н (смеясь). Вероятно… Человек рождается для лучшего! (Кивая головой.) Так… хорошо!
Б а р о н. Эта… Настька!.. Убежала… куда? Пойду, посмотрю… где она? Все-таки… она… (Уходит.)
