— Я не должна позволять людям фотографировать меня.
— Так, значит, для тебя я один из людей?
Дональд отдал ей камеру, и лицо его опечалилось.
— Ты что, считаешь, что я нарочно тебя сфотографировал, чтобы потом шантажировать? Или продавать фотографии бульварным газетенкам?
— Нет, конечно… я так не считаю, но…
— Ты права, Джи Би. Прости меня. Пожалуйста, засвети пленку.
Держа обеими руками камеру, Джи Би смотрела на него, не зная, что сказать, а Дональд тем временем продолжал:
— Я сделал эту фотографию для себя, в память о сегодняшнем чудесном дне, в память о девушке, которую я…
Джи Би продолжала внимательно смотреть на него.
— Девушке, которую ты… что?
— Девушке, которую я люблю.
— Правда? — тихо спросила Джи Би и протянула ему камеру.
Кивком головы он поблагодарил ее.
— Обещаю тебе, что фотографию никто не увидит, кроме меня.
Дональд спрятал камеру и протянул к ней руки. Джи Би упала в его объятия.
Дональд скрутил ее волосы и выжал из них воду, затем намотал их ей на шею.
Они стояли, глядя друг другу в глаза. Яхта тихо покачивалась, над головами едва слышно трепыхались паруса.
— Как долго я о тебе мечтал, — тихо сказал Дональд. — Целых два года, с тех пор как впервые увидел на ранчо. Ты была такой прекрасной, такой таинственной, вся сверкала серебром, и в тебе все светилось, за исключением глаз.
Джи Би слушала затаив дыхание.
— А затем, — тихо продолжал Дональд, — я увидел эту девушку, топчущую виноград, с ногами, красными от сока.
Потом она выпила и слегка захмелела, затем сидела за столом с виноградными листьями в волосах, весело смеялась, и ее глаза сияли. С тех пор я мечтаю сделать так, чтобы эти глаза сияли всегда.
Продолжая держать Джи Би за волосы, Дональд склонился к ней и попросил:
— Поцелуй меня.
Джо-Бет даже не представляла себе, что поцелуй может быть таким сладким. Это был всепоглощающий поцелуй — поцелуй изголодавшихся друг по другу людей.
Они упали на скамью, руки Дональда легли ей на груди, которые стали горячими и твердыми, Джо-Бет сомкнула ноги у него на спине, и тут началось такое, чего она раньше и вообразить не могла. Нет, не балет, поставленный хорошим хореографом, а дикий танец, безудержный и страстный. Никогда прежде девушка не испытывала такого удовольствия, такого доверия к партнеру, такого облегчения души и тела.
Ей не нужно делать вид, что она испытывает удовольствие, притворяться, что достигла оргазма. Все получалось само собой. Дональд хотел ее, а Джо-Бет хотела его. Они оба жаждали друг друга, хотели снова и снова, и все было естественно и просто. Он вошел в нее последний раз, и ее унесла волна блаженства, такая сильная и прекрасная, что все поплыло перед глазами, а с губ сорвался стон.
Дональд крепко прижал Джи Би к груди и поцеловал в закрытые глаза.
— Теперь мои глаза сияют, — прошептала она.
— Я мечтаю спать с тобой всю ночь, держа в объятиях, — сказал Дональд.
— У нас нет такой возможности.
— Но она непременно представится, и очень скоро.
Джи Би хотелось верить ему.
— Когда я увижу тебя снова? — спросил Дональд по дороге в Малибу.
— Я не знаю.
— Ты должна уйти от него.
— Это непросто.
— Люди всегда уходят друг от друга. Это в порядке вещей.
— Но с Даймондом этот номер не пройдет.
— Что держит тебя рядом с ним? Старфайер?
— Нет, — ответила Джи Би, и девушка говорила правду.
Старфайер уже утратила для нее всякое значение.
— Тогда что же? Ведь ты не любишь его.
— Не люблю, но пока не могу оставить. Пожалуйста, не заставляй меня рассказывать то, что я не хочу.
— Ты не его собственность.
«Но так оно и есть, — подумала Джи Би. — Я попала в ловушку, из которой мне никогда не выбраться. Он владеет не только мной, но и моей матерью и сестрой».
Джи Би чувствовала, что Дональд внимательно наблюдает за ней, и опустила глаза.
— Ты боишься его? — спросил он и, не дожидаясь ответа, заметил:
— Ты не должна его бояться. Что он может сделать?
Перед глазами Джи Би всплыла картина: мертвая Флетчер лежит на траве. Девушка видела жеребца и его железные подковы, и холодок пробежал у нее по спине. И внезапно Джо-Бет поняла, что смерть Флетчер не была несчастным случаем.
Если она уйдет от него… Джи Би вспомнила мать, которая находилась где-то в Далласе и полностью зависела от Виктора, вспомнила Мелоди Рос… «У меня будет и моя работа, и внешность, и прочее…» Теперь она знала, чего можно ожидать от Даймонда.
У него длинная рука, которая легко может дотянуться и до «Дубов».
— Не приезжай больше ко мне, — взмолилась Джи Би. — И даже не звони. Обещай мне.
— Нет. Я тебя люблю.
— Если любишь, то сделай то, о чем я прошу. — Джи Би чувствовала, как стучат ее зубы. — Ты должен мне обещать.
Они миновали здание охраны, ворота бесшумно открылись, Джи Би почувствовала, что кто-то наблюдает за ней.
— Я буду ждать, когда ты вернешься из Мексики, и ни минуты больше, потом начну действовать. Если ты боишься Даймонда, то я его не боюсь.
— Поживем — увидим, а сейчас уезжай; Прошу тебя…
Уезжай поскорее.
Джи Би наблюдала, как скрылась из виду черная машина, затем, сжавшись и опустив плечи, направилась к дому, дверь которого была широко открыта. Освещенная светом изнутри, на пороге стояла высокая фигура.
Джи Би нисколько не удивилась, увидев Даймонда.
— Где ты была? — последовал вопрос. Он внимательно посмотрел на ее загорелые лицо и плечи. — А где твой опал?
Еще долго этот опал будет видеться ей в кошмарных снах: цепочка обрывается, и он медленно падает, блестя на солнце, в темные глубины океана. Его огненный блеск невыносимо режет глаза.
Глава 23
В начале октября Даймонд и Старфайер прибыли в Ла-Плаиту на гидросамолете, который подрулил к новому «с иголочки» причалу, где их уже встречали представители влиятельных местных семей. Впереди стояли владельцы кантины, бакалейной лавки, винного магазина, за ними фермеры, торговцы рыбой и старый-престарый отец Игнасио. За спинами мужчин толпились женщины, а сзади них с криками и визгом в пыли возились ребятишки. В сторонке сидела на желтых пятках странная фигура с кинжалом на боку и из-под полей грязной шляпы с интересом наблюдала за происходящим.
Первым на причал вышел Даймонд. Старый священник сделал в воздухе неопределенный жест рукой, который в равной степени мог означать и благословение, и что-нибудь другое. Даймонд кивком головы поприветствовал присутствующих, затем повернулся к Старфайер и протянул ей руку.
Она сошла на причал в сиянии золота и серебра, такая высокая, такая бледная, похожая на лунный свет, что вокруг мгновенно наступила тишина. Кто-то из женщин тихо присвистнул, чем нарушил затянувшееся безмолвие. Отец Игнасио потянулся к тряпичному мешочку с травами, который вместе с крестом висел у него на шее и оберегал от дурного глаза.
