— Забавно, — произнес он вместо приветствия, — я услыхал о твоих успехах прежде, чем ступил на берег. Вижу, ты не теряла времени даром и заработала для меня немало денег!
Только теперь Кармина поняла, почему изменила обстановку комнат. Она желала перечеркнуть прежнюю жизнь, избавиться от былых ошибок, хотела сделать то, что не дозволено никому.
Они поднялись наверх. Кармина принялась рассказывать о гостинице, говорила сбивчиво, быстро, стараясь не замечать иронии в усмешке хозяина и похоти в его взгляде.
— Ты поменяла обстановку. А где прежняя мебель?
— Стоит в сарае. Я попросила обернуть ее мешковиной — думаю, ничего не испортилось и не пропало.
— Я рад, что моя гостиница приносит доход.
Винсенте произнес это так, словно он, а не она целыми днями носился по лестницам, варил, подметал, перестилал постели. Словно безраздельно владел не только этим домом, но и самой Карминой.
— Вы сможете забрать деньги, — сказала она.
— Я человек не жадный. Оставь сколько нужно для своего парня. Мой он или не мой — других мне пока что никто не родил.
— Как поживает госпожа Бьянка?
— Отлично. В Тулоне пригодилось все, чему я ее научил, на что потратил деньги: умение одеваться, музицировать, говорить по-французски. Я заставил ее открыть модный салон на столичный манер, и там познакомился со многим влиятельными людьми. Красота моей жены служит огнем, на который они слетаются, как мотыльки.
Кармина позвала хозяина вниз, сказав, что подаст ему ужин. В этот поздний час в большой комнате с длинным столом и скамьями, которая служила столовой, никого не было. Молодой женщине хотелось поскорее покинуть тесную комнатку, где она не смогла бы ни вырваться из рук Винсенте, ни убежать.
Они спустились на первый этаж. Кармина поставила лампу на стол и пошла за едой. Над морем догорал закат. Стены помещения казались кроваво-красными, словно измазанными кровью. На этом фоне черная тень, отбрасываемая фигурой Винсенте, выглядела особенно зловеще.
— Вы приехали, чтобы узнать, как идут дела? — спросила Кармина, присаживаясь к столу и глядя на то, как он ест. Ей было необходимо выяснить главное.
— Да, я приехал, чтобы узнать, все ли здесь в порядке, а заодно навестить тебя. Я соскучился по твоему телу.
Кармина старалась, чтобы голос не дрожал:
— Простите, синьор, я не могу. Я выдаю себя за вдову, и люди мне верят. Я хочу жить как порядочная женщина.
Винсенте расхохотался.
— Ты можешь выдавать себя за кого угодно: уговор остается уговором. Вспомни, что я сказал, беря тебя в дом: твоя основная обязанность — делить со мной постель.
— Я не хочу, и я… не буду с вами спать.
Во взгляде мужчины появилась угроза. Он резко отодвинул тарелки и произнес:
— Что ты сказала?
Внезапно Кармина ощутила жажду сопротивления, такую сильную, что у нее потемнело в глазах. Это был тот случай, когда желание оказывается сильнее человека, сильнее страха и всех доводов разума.
— Вы слышали. Я не принадлежу ни вам, ни кому-то другому.
Мужчина поднялся с места.
— Что ты о себе возомнила? Ты — трава, а я корова, которая питается этой травой! Я возьму тебя прямо здесь, на этом столе, за которым завтракают твои постояльцы.
Когда Винсенте схватил Кармину за лиф платья, она поняла, что он изобьет ее и изнасилует, как избивал и насиловал Бьянку, а если она продолжит сопротивляться, выгонит из дома вместе с Орландо.
— Сюда могут войти!
— Пусть войдут и увидят, что ты обыкновенная шлюха!
Он попытался ее повалить, но она не давалась. Гнев и отчаяние удвоили ее силы.
— Я позову на помощь! — крикнула Кармина.
В лице Винсенте что-то дрогнуло. Он наотмашь ударил женщину по лицу, а после сказал:
— Убирайся отсюда! Сейчас, ночью, вместе с мальчишкой! Я всегда знал, что он не мой сын, что ты нагуляла его прежде, чем прибыла в Аяччо!
Кармина схватилась рукой за щеку. Она стиснула зубы, в ее взгляде по-прежнему пылали непокорность и гнев.
— Может, ты сам уберешься?
Винсенте и Кармина не сразу поняли, кто произнес эту фразу. Обернувшись, они увидели Беатрис, которая стояла с ружьем в руках. Дуло этого ружья, всегда пугавшего Кармину и служившего предметом тайного восхищения Орландо, смотрело прямо в лицо мужчины.
— А ты кто такая?!
— Меня зовут Беатрис Санто. Мне нечего терять. Я не боюсь ни Божьего, ни людского суда. Мне ничего не стоит спуститься прямо в Преисподнюю. И я могу захватить с собой тебя. И получу от этого большое удовольствие, — ответила она и улыбнулась тому, что должно было произойти, улыбкой, от которой леденело сердце.
Винсенте мигом оценил ситуацию. Выразительность взгляда Беатрис в сочетании со спокойной уверенностью движений и явным умением обращаться с оружием сказали ему все.
— Я уйду, — процедил он сквозь зубы, — но вернусь и приведу с собой жандармов. Это мой дом.
Беатрис согласно кивнула и махнула ружьем в сторону двери. Винсенте попятился, не сводя глаз с оружия, потом открыл дверь, спустился с крыльца и исчез.
Через некоторое время женщины вышли во двор. Кармина все еще не могла прийти в себя, она судорожно вдыхала вечерний воздух, в котором благоухание растущих в саду цветов смешалось с острым запахом моря.
— А если он вправду вернется и приведет с собой жандармов?!
— Если он и придет, то нескоро. Такие люди охотятся лишь на слабую добычу, да еще на ту, которую можно застать врасплох. А я никого не боюсь, и мое ружье всегда заряжено.
— Ты останешься со мной, тетушка Беатрис? — с надеждой прошептала Кармина.
— Останусь. А теперь пошли спать, ведь назавтра тебе предстоит много дел, — ответила та и положила на плечо Кармины свою твердую руку.
Глава 3
Зима 1812 года застала Джулио Гальяни в российских снегах, о которых французы говорили с таким ужасом. Сражение под Бородином и взятие Москвы осталось позади. Обескровленная потерями французская армия силилась покинуть негостеприимную страну.
Джулио брел по заснеженной дороге в составе небольшого отряда, ни с кем не разговаривая, ни на кого не глядя. Если он и питал какие-то иллюзии по поводу воинского братства, они окончательно развеялись во время недавней переправы через Березину, когда более сильные пробивались вперед, отталкивая слабых, ступали по трупам и телам умирающих, думая только о том, как спасти собственную жизнь. Сотни несчастных нашли смерть в ледяной воде, угодили в бушующую стремнину, и их унесла река.
Джулио был молодым, здоровым и сильным, ему удалось прорваться к мосту сквозь толпу людей, сбившихся в кучу на небольшом пространстве, и очутиться на другом берегу.
