Читаем без скачивания Нижние уровни Ада - Хью Л. Миллс-младший

Пока Каллоуэй кружил над обломками, он понял, что у Хейса нет аварийной рации и он не сможет говорить с земли. Но было очевидно, что борттехник и пилот были ранены. Через несколько минут АМСВ были высажены на ближайшей дороге и добрались до места крушении. Они взяли район под охрану, выяснили, что Пони Один Шесть был убит и эвакуировали сбитый экипаж.

Машина Пони Один Шесть получила бронебойную пулю из АК47 через пол кабины. Пуля вошла в левое бедро пилота, пробила бедренную артерию, прошла через желудок, легкие и, наконец, попала в сердце, где пуля развалилась на части. Командир взвода Пони был мертв в тот момент, когда Хейс увидел его застывшим в кресле.

Всего три недели назад Пони Один Шесть был сбит после того, как зациклился на зоне контакта и подставил свой вертолет в качестве цели, которую враг не мог упустить. В тот день Рыжий Хейс тоже был борттехником Пони и он отчаянно пытался предупредить пилота, что ему нужно набрать скорость и уйти из поля зрения противника. Но, по какой-то причине, Пони не последовал совету Хейса — ни в том, ни в этом случае.

Все мы в Темных Лошадках переживали потерю командира взвода Пони. Еще тяжелее было сознавать, что его смерти можно было избежать, если бы он просто больше доверял урокам разведывательного дела, которые были получены воздушными разведчиками Темных Лошадок в ходе боев.

Если и был луч света в этот угрюмый день, то он пришел этим вечером, когда мы все вернулись на базу. Мы узнали, что Билл Джонс, хотя и находится в опасном состоянии с ожогами второй и третьей степени верхней части тела, все еще жив и перевезен из Дау Тянг в эвакуационный госпиталь в Лонг Бин.

День спустя или около того я решил, что не могу больше ждать и должен увидеть Билла Джонса. Уиллис, Дэвис и я влезли в мою птичку и направились в Лонг Бин. Когда мы добрались до госпиталя, то спросили как добраться до отделения интенсивной терапии. И приструнили Уиллиса, когда он довольно громко отметил физические активы некоторых медсестер.

Наконец, найдя ОИТ, я подошел к сестринскому посту.

— Я лейтенант Миллс из четвертого кавалерийского, и мы здесь, чтобы проверить состояние одного из наших пилотов. Его привезли сюда два дня назад с ожогами. Его зовут Уильям Джонс.

— Да — ответила она — Уоррент-офицер Джонс на последней койке справа.

С Дэвисом позади меня — Уиллис потихоньку сдал назад к сестринскому посту — я прошел туда, куда меня направила медсестра. Я посмотрел на человека на койке и тут же сказал вслух:

— Нет, это не Билл Джонс.

Парень не был похож на Билла Джонса. Его голова была вдвое больше, как и его тело. Кроме того, мужчина на койке был черным.

Я вернулся на сестринский пост.

— Мэм, вы ошибаетесь. Человек на койке не уоррент-офицер Джонс.

— Ну, лейтенант — ответила она — это уоррент-офицер Билл Джонс из роты «Дельта» Четвертого кавалерийского и он был доставлен два дня назад с ожогами.

— Но мэм — возразил я — Билл Джонс тощий маленький парень и кроме того, он белый.

Было очевидно, что я испытываю ее терпение.

— Вы, кажется, не понимаете, лейтенант, что ожоги второй и третьей степени делают с человеком. Когда вы вернетесь туда, вы обнаружите, что это мистер Джонс.

Вернувшись к его койке, я некоторое время изучал человека. Пылающее реактивное топливо, которое пролилось на его верхнюю часть тела, сожгло большую часть правой стороны шеи и правое плечо. Обожженные участки тела были обуглены и распухли до чудовищных размеров. Искажение было настолько сильным, что человек выглядел вдвое больше.

Я наклонился ближе и сказал:

— Билл, ты меня слышишь?

Очень тихим шепотом он ответил:

— Да, кто это?

— Это Миллс, Джонси. Как твои дела?

— Дерьмово себя чувствую — ответил он.

Стараясь держать себя в руках, я ответил:

— Ну, Билл, ты действительно дерьмово выглядишь. Что случилось?

Он не мог даже улыбнуться. Он явно испытывал невероятную боль. Но он слегка повернул голову, а затем медленно прошептал:

— Я видел движение… и когда я пришел в себя, я увидел людей. Я не знаю, что меня сбило.

— Ладно, Джонси — тихо сказал я — Поговорим об этом позже. Послушай, старина, сейчас мы мало что можем для тебя сделать, но ребята думают о тебе и хотят посмотреть, как у тебя дела.

Его глаза слегка приоткрылись.

— Кто это с тобой… Это Фокс Браво?

— Да, это Дэвис и он, как всегда, полон ПБ.

— Кто еще с тобой? — прошептал он.

— Род тоже с нами.

— Спорим, он ухлестывает за медсестрами?

— Ну да — пробормотал я — Он вернулся к сестринскому посту потрепаться с девчонкой из Техаса.

— Мы сейчас уйдем, Билл и дадим тебе немного отдохнуть. Увидимся позже и посмотрим, как у тебя дела, ОК?

— ОК, ребята — сказал он, как будто его уже начало клонить в сон — Увидимся… позже.

К тому времени Уиллис добрался до койки Билла. Я никогда не видел его таким мрачным. Род наклонился и осторожно погладил простыню. Я знал, что он чувствует то же, что и мы с Дэвисом — что мы, вероятно, никогда больше не увидим Билла Джонса.

В полете обратно в Фу Лой, не было сказано ни слова. Все трое были погружены в собственные мысли. Мы все понимали — то, что случилось с Биллом Джонсом, могло случиться и с нами. Это могло случиться с любым из нас, в любой день недели. Каждый день у Чарли был шанс отправить кого-нибудь из нас обратно в мешке для трупов.

В момент откровенности, я думаю, каждый разведчик признал бы, что страх был с нами постоянно. Наша способность летать, на мой взгляд, проистекала из нашей способности распознать, что мы боимся, понять чего мы боимся и продолжать работать, несмотря на страх.

Пилоты-разведчики понимали свою уязвимость. Цифры были убедительны: если вы были пилотом в воздушной кавалерии и вы были убиты, вероятно вы были пилотом-разведчиком. Вот как это было. Иногда это был пилот слика. Очень редко это был пилот «Кобры». Обычно пилот-разведчик.

Ключ был в том, что мы никогда не думали о шансах. Мы имели дело с перспективой получить пулю, ожоги, умереть, никогда не позволяя себе думать о последствиях. Вместо этого мы рационализировали,