class="p1">Крестьянка на несколько лошадиных корпусов опередила мужа и первая увидала детеныша, лежавшего у дорожной обочины. Троллёнок орал изо всех сил, призывая свою маму-тролльху. И уже по этому ужасному вою крестьянке следовало бы понять, что за дитя лежит на земле у обочины.
Однако же она страшно боялась, что малыш разбился, и лишь подумала: «Слава богу, он жив!»
— Ребенок здесь! — крикнула она мужу и, соскользнув с седла, поспешила к троллёнку.
Когда же к ним подъехал крестьянин, он увидел: жена сидит на земле, а лицо у неё такое, будто она глядит на ребенка и глазам своим не верит.
— Зубки-то у моего были вовсе не как шило, — рассуждала она.
А сама тролленка туда-сюда поворачивает.
— И волосики у моего вовсе не как свиная щетинка, — жаловалась она.
И в голосе её все сильнее и сильнее слышался испуг.
— Да и коготка на мизинце у моего вовсе не было. Крестьянин подумал, что жена его не иначе как ума решилась. Он быстро соскочил с коня и подошел к ней.
— Глянь-ка на ребенка и скажи, почему он такой чудной! — молвила крестьянка и протянула тролленка мужу.
Взял он детеныша из её рук, но только глянул на него, как тотчас трижды плюнул, да и отбросил его от себя подальше.
— Да это же троллёнок! — вскричал он. — Это — не наше дитя.
Жена крестьянина по-прежнему сидела у обочины. Была она не больно сметлива и не могла сразу понять, что же приключилось.
— Что ты сделал с ребенком?! — крикнула она.
— Да разве ты не видишь, что это подменыш? — спросил муж. — Троллиха подкараулила нас, а когда лошади понесли, украла нашего ребенка, а сюда подложила одного из своих троллят.
— Но где же мой сынок? — спросила жена.
— Он — у троллей, — ответил муж.
Тут только жена поняла, какая беда их постигла. Побледнела она, словно перед смертью, и муж испугался, что она вот-вот умрет.
— Наш ребенок, верно, где-нибудь неподалеку, — попытался он утешить жену. — Пойдем в лес, поищем его.
С этими словами привязал он к дереву лошадь. Жена поднялась было, чтобы последовать за ним, но заметила, что троллёнок лежит на самой дороге и его в любую минуту могут растоптать лошади. Уж очень они тревожились оттого, что он рядом.
Одна мысль о том, чтобы коснуться подменыша, заставила крестьянку содрогнуться.
Но она всё же подвинула его чуть подальше в сторону; чтобы лошади до него не добрались.
— Здесь валяется погремушка, которая была в руках у нашего мальчика, когда ты уронила его, — крикнул крестьянин из зарослей, — теперь я знаю, я на верном пути.
Жена поспешила за ним, и они еще долго бродили по лесу в поисках ребенка. Но не нашли ни его, ни троллей. А когда сгустились сумерки, пришлось им назад к лошадям воротиться.
Жена плакала и ломала руки. Муж шёл стиснув зубы и не вымолвил ни слова, чтобы утешить её. Был он старинного, славного рода, что угас бы совсем, не родись у него сын. Вот он и гневался на жену за то, что она уронила на землю ребенка. «Уж ребенка-то ей следовало бы беречь как зеницу ока», — думал он. Но у него не хватило духу попрекать её — видел, в каком жена горе.
Только он помог ей сесть в седло, как она вспомнила о подменыше.
— Что нам делать с троллёнком? — спросила она.
— А куда же он подевался? — удивился муж.
— Он там лежит, под кустом.
— Хорошо бы он там и остался, — горько усмехнулся крестьянин.
— Надо бы нам все же взять его с собой. Нельзя ведь бросать его посреди дикой безлюдной пустоши.
— Нет, можно, — отрезал муж и вдел ногу в стремя.
Жена подумала, что муж, вообще-то, прав. Нечего им печься о троллевом отродье. Она пустила было лошадь вскачь, но не успела та сделать и нескольких шагов, как крестьянке стало невмоготу ехать дальше.
— Троллёнок все же, какой он ни на есть, — детёныш, — сказала она. — Не могу я бросить его здесь, на съедение волкам. Подай мне детеныша!
— Я этого не сделаю, — ответил муж. — Пусть его лежит, где лежит.
— Если ты не подашь мне его сейчас, то мне придется вернуться сюда за ним нынче же вечером, — молвила жена.
— Сдается мне, мало того, что тролли украли у меня дитя, — пробормотал крестьянин, — так они заставили мою жену повредиться в уме.
Но всё же он подобрал детеныша и подал жене. Ведь он сильно любил её и привык ей потакать.
На другой день по всей округе прознали про беду, что приключилась, и все самые мудрые и сведущие поспешили в крестьянскую усадьбу, чтобы дать совет и наставление.
— Тот, к кому в дом попал подменыш, должен избить его толстой палкой, — сказала одна старушка.
— Зачем же так жестоко обходиться с ним? — спросила крестьянка. — Хотя он и уродлив, все же не причинил никому зла.
— Если тролленка бить до тех пор, пока не потечет кровь, примчится троллиха, бросит тебе твое дитя, а свое заберет с собой. Я знаю многих, кто вот так получил своих детей назад.
— Да, но те дети прожили недолго, — вставила другая старушка. И крестьянка про себя подумала, что это средство — не для неё.
К вечеру, после того как она немного посидела одна в горнице с найденышем, она так безумно затосковала по собственному ребенку, что и не знала, как ей быть. «Может, все-таки сделать, как мне посоветовали?» — подумала она. Но так и не смогла решиться избить тролленка.
Тут же в горницу вошел крестьянин, в руках он держал палку и спросил, где подменыш. Жена поняла: он хочет последовать совету мудрых старушек и избить тролленка, чтобы получить назад свое дитя.
«Хорошо, если он это сделает, — подумала она. — Я такая глупая. Я никогда не могла бы избить невинного детеныша».
Но только муж ударил тролленка, как жена кинулась к нему и схватила мужа за руку.
— Нет, не бей его! Не бей его! — умоляла она.
— Ты, верно, не желаешь получить назад нашего ребенка, — сказал муж, пытаясь вырвать свою руку.
— Ясное дело, я хочу получить его, — ответила жена, — но только не таким путем.
Крестьянин поднял было руку, чтобы снова ударить детеныша, но, прежде чем он успел это сделать, жена заслонила тролленка собой и удар достался ей.
— Боже небесный! — воззвал крестьянин. — Теперь мне понятно, ты собираешься подстроить все так, чтобы наш ребёнок остался у троллей на всю жизнь.
Он молча постоял в ожидании, но жена по-прежнему лежала на полу, защищая своим
