— Не возражаешь? — спросил он, поливая ее острым соусом.
— О чем речь! — невнятно проговорил гигант. — Чем скорее мы съедим, тем скорей принесут что-нибудь новенькое. На-ка, хлебни! — И он протянул Начальнику Стражи кувшин.
Ортран сделал глоток и едва не поперхнулся: это было не вино, а харута!
Он поманил пальцем одну из служанок, чья кудрявая головка показалась из-за занавеса.
— Хорского! — приказал он.
Девушка принесла серебряный кувшин и хрустальный бокал на тонкой ножке. И опять пристроилась около Нила. Ортран не стал ее гнать.
Скоро стол опустел, и великан, задумчиво поковырявшись в зубах, изрек, обращаясь, видимо, к девушке:
— Пожалуй я съем еще пирожок с пастетом. И полей его сладким соусом. И фруктов принеси. Молока тоже. И тех желтых грибков… — Великан почесал грудь. — И копченых колбасок, а к ним этот, кисленький, красный… И сюда налей! — Он показал на кувшин. — Ну, овощей, понятное дело, но не тех, что были в той миске, а тех, что вот в этой. Ты желаешь, торион?
— Сыт, — отрезал Ортран. — Кайфи мне. И кувшин с водой для омовения.
Через минту все сказанное появилось на столе. И три девушки тоже заняли свои места. Нил набросился на еду так, будто три дня ничего не ел. Зато, когда через четверть хоры кушанья исчезли, живот его несколько округлился.
Ортран сидел напротив, потягивая кайфи, и наблюдал за актом обжорства почти с благоговением.
— Ты чем-то озабочен? — вдруг спросил великан.
Ортран вздрогнул от неожиданности. От человека с аппетитом урра он почему-то ожидал и урровой проницательности.
— Ты прав, — сказал он. — Я обеспокоен здоровьем твоего господина.
— Не тревожься! — ответил Нил, отхватив изрядный кусок колбасы. — Он поправится!
Начальник Стражи посмотрел, как мощно перекатываются жевательные мышцы Нила.
— Надеюсь! — произнес он, поднимаясь.
— Приятно провести время! — бросил Нил ему вслед.
Ортран еще раз обошел замок и попытался добраться до Нассини. Сонанга опять не ответила на гонг, и Начальник Стражи позволил себе неслыханную дерзость: приоткрыл дверь и заглянул в щелку.
Увидел он достаточно, чтобы успокоиться. Нассини сидела на полу рядом с курительницей. Тело ее монотонно раскачивалось.
Ортран притворил дверь, велел стражнику занять свое место и отправился проведать Эака. Но в отведенной аргенету башенке было пусто. Ортран спустился вниз, взял в касурратене собственного урра, черного и огромного — под стать хозяину. По дороге он заехал к себе и взял маир-унратен. С ним он чувствовал себя уверенней.
Когда Начальник Внутренней Стражи верхом на своем черном Демоне объезжал Владение, слуги кланялись ему как можно ниже, а солдаты салютовали с максимальной поспешностью. Ортран не был жесток, но был скор на расправу, если считал, что приказы его выполняются недостаточно быстро, а подчиненные недостаточно почтительны.
Сейчас он поймал за чуб одного из сихоновых соглядатаев и велел ему отыскать Эака. Соглядатай умчался, а через пять минт прислал парнишку-бегуна.
— У озера! — закричал бегун еще издали.
Ортран нашел всю компанию около причала. С ними был еще Хорон, кормчий. Ортран остановил урра и понаблюдал за ними сверху. Голосов он не слышал, но удивился, заметив, что мальчишка держится со взрослыми как ровня, а старик немного робеет. Нил по обыкновению валялся на песке, не принимая активного участия в беседе. Он ограничивался отдельными восклицаниями. Их-то как раз Ортран слышал: голос у великана был как у боевой раковины. Светлорожденный Эак, скрестив ноги, сидел поодаль. Он ковырял песок ножнами меча и выглядел нерадостно. Зато ангмарский юноша так и сиял. И смотрел только на женщину.
«Что он там видел, за этими тряпками?» — подумал Ортран.
Как ни странно, первым воина заметил именно мальчишка. Видимо, он сказал об этом остальным, но лишь Санти и Эак подняли головы, чтобы взглянуть на Начальника Стражи.
Ортран спрыгнул с урра и спустился вниз.
— Приветствие! — произнес он, ни к кому конкретно не обращаясь. И сделал знак кормчему: уйди. Подумал, не прогнать ли Санти, но решил, что юноша почти такой же «гость», как и остальные.
— А! — сказал Нил. — Земляк! Садись, еще настоишься!
Ортран опустился на песок. У него не было привычки сидеть на земле, и он чувствовал себя не слишком уверенно.
Пять пар глаз были обращены на него.
— Мы тут поспорили, — сказал Нил. — Что лучше в море — сиаса или бот?
— Сиаса, — не раздумывая ответил Ортран.
— Ты не патриот, — огорчился великан.
— Хочешь нам помочь? — спросила женщина.
Ортран быстро обернулся к ней. Сквозь вуаль лица было не видно, только общие очертания, но голос поразил воина.
— Да, — сказал он после небольшого колебания. — Я хочу, чтобы вы покинули Владение.
— Это желание твоей госпожи? — спросил мальчик.
Ортран посмотрел на него и понял, что никакой он не мальчик, а самый что ни на есть туор. Только на голову выше своих собратьев.
— Тебе стоило бы побриться, — заметил Ортран.
Биорк смущенно потрогал подбородок. Сегодня утром он действительно забыл побриться.
— Нет, — продолжал Ортран, — госпожа ни при чем. Это мое желание. Не хочу, чтоб ваши жизни оборвались.
— Благодарим! — сказала Этайа.
— Там видно будет! — отозвался Нил.
— Ты говоришь не все, воин! — заявил Биорк.
— Я говорю довольно! Что нужно вам, чтобы покинуть Владение? Сегодня вечером я выведу вас наружу.
— А что скажет госпожа? — поинтересовался Нил.
— Ничего. Она вдыхает дым и не покинет своих покоев. Сейчас здесь командую я!
— Вот разговор! — Нил причмокнул губами. — Жратвы! Выпивки, конечно. И побольше! — И посмотрел на отца.
— Нам нужны урры, оружие, наше оружие, и вещи. Хиссун. Два урра для груза и пять верховых.
— Почему пять? — удивился Ортран. — Вас же четверо!
— Пятый — для него! — указал Биорк на Санти.
— Но он не ваш! — с сомнением произнес Начальник Стражи. — Его привезли по личному желанию Владычицы…
— Наш! — сказала Этайа. — Без него мы не уйдем!
— Что еще? — спросил Ортран.
— Пища, оружие, урры, снаряжение, наш хиссун! Если ты нам поможешь, мы у тебя в долгу! — сказал Биорк.
— Если когда-нибудь вернешься в Коронат, требуй, чтоб долг вернули! — произнес Эак. И это была его единственная реплика.
Ортран встал:
— Я делаю это для себя, мессиры! И мне приятно, что вы поверили мне.
— Ты не предашь, — сказала Этайа. — Но если захочешь освободиться сам, скажи!
