наша первая встреча с отцом.
Оттуда будет несложно добраться до поселка, где я жила. Я не была там с тех самых пор, как нас с Деборой забрал отец. А теперь вдруг сильно захотелось взглянуть на хижину, где мы жили… Неужели у меня ностальгия, мать ее!
– Арелия, ты уверена, что использовать коды Главы Совета было верным решением? – Шейла пребывала в легком шоке от подобной наглости.
– Почему нет?
– Ему же станет об этом известно, так?
– Так. И отец мгновенно поймет, где меня искать, а вот у Цю Синя вряд ли хватит смелости задать Адолфо вопросы, какой черной дыры тот делал на «Свалке».
Проникнувшись идеей, оставляю в бортовом компьютере послание, где перечисляю все проблемы на Кантре, в том числе и устаревшие мусорные шаттлы. Все это в весьма нелестных выражениях. Пусть знает, что у Адолфо длинные руки, они и до Кантры дотянутся рано или поздно.
– Что ты там пишешь? – заглядывает Шейла мне через плечо. – Снизить нормативы выработки, повысить оплату труда. Обеспечить всех сборщиков бесплатным питанием и обязательной медстраховкой… О… Оооо… Семьям с детьми организовать достойные условия проживания… Построить новый жилой поселок, обновить жилой фонд в имеющихся… Построить школу и лечебницу из расчета две на каждый поселок из двухсот человек. Построить новые ремонтные мастерскими для харвестеров. Заменить все харвестеры старше… Да у него же рожа треснет от злости, когда он такое прочитает!
– Главное, чтобы не треснули его счета. Если хоть часть из этого будет реализовано, у Цю Синя будет образцово-показательное производство хакса.
Оставшиеся часы полета мы банально проспали, основательно вымотавшись за прошедшие сутки. Искин разбудил нас за двадцать минут до посадки, и Шейла сменила мне перевязку. Обновив медицинский герметик на ране.
– Мне кажется, тебе стоит посетить медика, – хмурится она.
– Знаю. Но пока не до этого.
Мы приземлились на том самом хаксовом поле, принадлежащем фон Аделхардам. Забрав все запасы провианта и медикаментов, что нашлись в скайросе, я отправила его к месту приписки. Искин вернет его хозяину, и тому останется только в затылке чесать, размышляя, что произошло.
Брех едва ступив на твердую землю принюхивается, скулит, затем как-то совсем по-щенячьи тявкает и принимается носиться кругами, вгрызаясь металлическими лапами в рыхлую землю. Ему не мешает даже навьюченная на него поклажа – два пластиковых короба приличных габаритов.
Шейла, кажется, немного в шоке. С ошалевшим видом она рассматривает бескрайние, похожие на серебристое море, поля хакса, которые тянутся во все стороны, теряясь в холмах.
Я замечаю одинокий харвестер в паре километров у самой кромки поля и уверенно направляюсь к нему. Когда подхожу ближе, вижу, что соседнее поле вовсе не так урожайно, и хакс там низкорослый, редкий. На глаза не попадается ни одной зрелой головки.
– Ничего не меняется, – качаю головой со вздохом.
– Ты о чем? – интересуется Шейла.
– Я нашла для нас транспорт. Брех! – подзываю каниса, который уже слегка подуспокоился и шагает немного впереди нас. – Заставь его остановиться. Только осторожно.
Когда мы подходим к остановившейся машине, я с удивлением обнаруживаю в ней ни кого иного, как Шона Меддина. Меддин повзрослел, подурнел. Его одутловатое лицо выдавало пристрастие к алкоголю, и даже новенький когда-то харвестер теперь выглядел как рухлядь. Он заперся внутри харвестера и злобно ругался, судя по мимике.
Брех умудрился выдернуть одну из соединительных трубок, ведущих к двигателю. Мощность упала, и харвестер встал.
– Какая встреча, Шон Мэддин! Тыришь хакс на чужом поле?
– Мужчина, перестав ругаться, подслеповато щурится, разглядывая нас.
– Дверь открой! – командую я, запрыгнув на подножку.
– Еще чего! Ты кто такая? – раздается приглушенно изнутри и вдруг он меня узнает: – Ари? Ари Раскел?!
– Она самая. Ари Раскел. Служба безопасности Кантры, – я коротко оборачиваюсь, подмигивая Шейле.
На нас обеих неприметные черные комбинезоны без опознавательных знаков, так что по внешнему виду сложно сказать.
– Так ты же… Тебя же… Говорили, ты теперь в борделе подрабатываешь вместе со своей больной мамашей!
Шон такой же тупой и мерзкий, как и прежде. Похоже он не знает, что я дочь Адолфо. А если даже слышал эту историю, наверняка не поверил.
– Открывай дверь, тебе сказано! Отвезешь нас в поселок, и я не стану докладывать Цю Синю, что ты воруешь.
Судя по номера на харвестере, Мэддин все еще работал именно на него, а значит на поле Аделхардов ему делать было нечего. Если только… Если только и эти поля не принадлежат теперь Цю Синю. Хотя нет. Уж больно заметный контраст.
Я не ошиблась.
– Ты что, на узкоглазого теперь работаешь? Ему продалась? – непонятно с чего делает подобные выводы Шон.
– Я работаю на Совет Пяти, придурок! Немедленно открывай!
Глава 42. Охота на щенков
К счастью применять пси-способности, чтобы выбить окно мне не приходится. Нехотя Шон Мэддин отпирает дверь, и мы с Шейлой и канисом набиваемся в слишком тесную для такого количества пассажиров кабину.
– Эй! Тут слишком мало места! – возмущается Мэддин. – Вы мешаете мне управлять харвестером!
– Можешь прогуляться пешком, – предлагаю ему небрежным тоном, но что-то он не торопится освободить место оператора.
– Твой железный кобель сломал мне харвестер, – возмущается он. – Только не говори, что это та самая полудохлая слепая псина, что жила под крыльцом твоей хижины.
Брех угрожающе рычит, а я молча выбираюсь наружу и подключаю соединительную трубку, после чего харвестер возобновляет движение, и мне приходится его догонять и запрыгивать на ходу.
– Ты что творишь, утырок?
Мэддин только гнусно смеется. Затем принимается ныть, что не выполнил план, и его оштрафуют.
– Из-за вас у меня заберут харвестер! – гундосил он, не забывая жадно посматривать в сторону Шейлы.
– Не переживай, я передам Цю Синю, что ты нам помог, – усмехаюсь я.
Мы выскакиваем на дороге, не доезжая до поселка, и Меддин, ругаясь что зря потратил топливо, возвращается на поле.
– Мерзкий тип! – кривится Шейла. – Смотрел на меня так, словно я голая.
Я лишь усмехаюсь. До окраины поселка мы добираемся за двадцать минут, а Брех без проблем находит нашу старую хижину. Она по-прежнему существует, но в ней никто не живет. Канис прижимает уши, подворачивает металлический сегментированный хвост и наотрез отказывается подходить ближе. Рычит.
– Что с ним? Ари, ты уверена, что стоит подходить ближе? – беспокоится Шейла, пытаясь успокоить каниса.
– Он здесь погиб… – ухожу одна вперед.
Сразу видно, жить здесь нельзя. Крыша провалилась, крыльцо сгнило и рассыпается серым крошевом, под завалившимся навесом виднеется силуэт проржавевшего харвестера. вокруг только тлен и запустение. И до того убогая лачуга теперь кажется окончательно покинутой.
Неожиданно
