И вот в одну из «африканских историй» врываются политические события современной девочкам Англии. Шарлотта пишет о «школе на тысячу детей», которую они «воздвигли» на своем «острове Видения» и которая «превосходно управлялась» при помощи большой черной палки.
«Какое-то время после учреждения школы дела в ней шли очень хорошо, – рассказывают сестры. – Все правила скрупулезно соблюдались, воспитатели с похвальным прилежанием исполняли свои обязанности, и дети уже начали походить на цивилизованных существ, по крайней мере внешне: азартные игры сделались менее частыми, драки – не столь жестокими, появилось хоть какое-то уважение к порядку и чистоте. В то время мы постоянно жили в великолепном школьном дворце, и прочее руководство тоже…»
Но тут начинается сессия парламента в Лондоне, и все летит кувырком как на острове, так и в голове у рассказчицы.
Объявление об учреждении школы-пансиона мисс Бронте. 1844 г.
«Такое благополучное положение дел сохранялось месяцев шесть. Затем открылась сессия парламента, и герцог изложил предлагаемые меры по великому католическому вопросу. Что тут началось! Оскорбления, клевета, партийная рознь и хаос! О, эти три месяца, от речи короля и до завершающего дня! Никто не мог думать, писать и говорить ни о чем, кроме католического вопроса, герцога Веллингтона и мистера Пиля. Я помню день, когда вышел экстренный выпуск газеты с речью мистера Пиля, где излагались условия, на которых католиков допустят в парламент; с каким жаром папа разорвал пакет, как мы все, затаив дыхание, стояли вокруг и один за другим выслушивали пункты, столь безупречно сформулированные и обоснованные, и как потом тетя сказала, что, на ее взгляд, меры замечательные и при таких ограничениях католики не смогут причинить никакого вреда. Еще помню сомнения, пройдет ли билль через палату лордов, и пророчества, что не пройдет. Наконец доставили газету, из которой мы должны были узнать, как все решилось. Вне себя от волнения, мы слушали подробный отчет о заседании палаты: начало слушаний, герцоги крови в парадных одеяниях, славный герцог в жилете с зеленой лентой через плечо; он встает, чтобы говорить, и все, даже дамы, вскакивают; сама речь (папа сказал, что каждое слово в ней – чистое золото) и, наконец, голосование с четырехкратным перевесом за принятие билля».
И тут же, как ни в чем не бывало, Шарлотта возвращается к своей истории. Руководители школы и «маленькие король и королевы» – так называли себя дети Бронте – отбывают в Лондон на слушания, и, воспользовавшись их отсутствием, школяры поднимают бунт. Реальность и фантазия переплетались в детских головах самым причудливым образом – нам еще не раз представится шанс в этом убедиться.
Таким образом, Патрик был ответственен по меньшей мере за гражданское воспитание детей и, разумеется, за духовные наставления. Именно благодаря ему сестры Бронте не выросли ограниченными провинциалками, не желающими видеть дальше собственного носа. Может быть, их политические взгляды и были по-юношески наивны, но они имели эти взгляды, а многие ли девушки-подростки могут похвастаться этим даже в наше время, когда доступ к информации почти безграничен?
К слову, что касается литературы, влияние на девочек оказывала и тетя Бренуэлл. В одном из писем Шарлотта опишет подборки журналов для женщин, которые хранились у тети и которые девочки тайком читали. Там публиковались не только статьи «про вести города, про моды», но и рассказы, написанные женщинами. Тетя считала, что они «на голову выше всего того мусора, который называется современной литературой». «Так же думаю и я, – писала Шарлотта, – ведь я читала их в детстве, а впечатления детства остаются на всю жизнь». Она жалела, что не родилась на полвека раньше, когда журналы для женщин процветали: тогда ей было бы гораздо проще опубликовать свои рассказы, причем в хорошей компании. Вспомнив о литературных заработках Мэри Шелли, мы можем заключить, что Шарлотта не ошиблась в своих прогнозах.
* * *
Что же до поведения Патрика в последние трагические годы, когда он терял дочерей одну за другой, Шарлотта пишет об этом так: «Мой отец покачивает головой и вспоминает других членов нашей семьи, страдавших тем же недугом… кто нынче там, где страх и надежда уже не сменяют друг друга поминутно…»
Кажется, Патрик утратил надежду, силы и энергию, чтобы искать средства спасения для своих детей, смирился с потерей, которая казалась неизбежной. Но это скорее не вина его, а беда.
На кухне
Главным предметов в викторианском сельском доме была угольная печь, сложенная из кирпичей, с чугунными духовками и конфорками. Печь пришла на смену открытому очагу и изменила рецепты английской кухни. Теперь мясо не поджаривали не вертеле, а запекали в духовке. Может быть, кто-то скучал по румяной корочке, но зато мясо реже пригорало и реже выходило полусырым. Изменился даже запах на кухне. Раньше дым был смолистым, теперь – кисловатым и с запахом серы. К этому было нелегко привыкнуть.
В печи устраивали маленькую нишу, в которой хранили соль в глиняном горшочке: это было единственное место, куда не попадала вездесущая Йоркширская сырость.
С появлением чугунных печей у служанок появилась еще одна работа: нужно было натирать чугун графитом, чтобы он блестел.
Печи требовали много угля. К счастью, Британия славилась своими шахтами. Добытый уголь везли по всей стране по сети каналов, построенной в XIX веке. К пятидесятым годам было вырыто около шести тысяч километров водных путей, связавших даже самые отдаленные уголки Британии с ее портами и шахтами. Позже уголь стали возить по железной дороге.
В 1861 году Изабелла Мэри Битон, жена журналиста и издателя Сэмюеля Битона, выпустила в издательстве мужа свою книгу «Mrs Beeton’s Book of Household Management». На этот поступок ее толкнула отнюдь не любовь к кулинарии. Изабелла родилась в большой семье, и готовка для нее была не хобби, а тяжелой повседневной работой. Но журнал, который издавал ее муж, плохо раскупался, типография постоянно требовала денег, и Изабелла решила помочь мужу, чем могла. Она начала печатать в журналах мужа статьи по кулинарии и домоводству, а позже издала целую энциклопедию, в которой не только приводила рецепты блюд, но и излагала «основы домоводства и домашней экономии».
Полное название книги сообщало, что книга содержит сведения о ведении домашнего хозяйства и управлении домом, полезную информацию для хозяек, экономок, поваров, кухарок, дворецких, лакеев, камердинеров, старших и младших горничных, камеристок, служанок, прачек, нянь и их помощниц, сиделок и других, а также начальные сведения о санитарии, медицине, праве и т. д. Полное издание книги содержало 1112 страниц.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
