С каждым новым днем для эмигрантов становилась ясной порочная деятельность «Внутренней линии». Газеты «Возрождение», «Последние Новости», орган Туркула «Сигнал», многие лица и организации по достоинству оценили вред, нанесенный «незримыми руководителями». И «Вестник», несмотря на призывы «линейцев» к редакции, был вынужден умолкнуть, якобы, «из-за отвращения к полемике».
1 апреля 1938 года «Вестник» подвел итоги:
«РОВС пережил еще один удар, и этот удар… только закалил в борьбе, научил и сплотил то основное ядро, которое составляет его силу».
«Внутренняя линия» умирать не собиралась…
Интервью Шатилова
6 ноября 1937 года Парижское отделение НТСНП устроило открытое собрание с докладом И. А. Брянского «Правда о третьем Тресте».
Поводом к собранию послужило интервью П. Н. Шатилова, данное сотруднику «Последних Новостей». Опубликованное газетой 13 октября, это интервью было попыткой Шатилова опровергнуть мой доклад «Внутренняя линия». Защищаясь от разоблачений, Шатилов лгал отчаянно и бессовестно.
Брянский, еще раз указавший, что работа «Внутренней линии» могла быть выгодной только большевикам, обнаружил в интервью Шатилова и письмах в редакцию «Последних Новостей» новые данные:
«Опытный прокурор или гражданский истец, базируясь только на заявлениях и письмах ген. Шатилова и кап. Закржевского, опубликованных в „Последних Новостях“, смогли бы построить совершенно уничтожающий для названных лиц обвинительный акт».
Интервью Шатилова Брянский подверг тщательному анализу. Протестуя против «клеветы», Шатилов утверждал, что «Внутренняя линия» возникла в 1926–1927 годах «по личной инициативе генерала Кутепова», что «просто генерал Кутепов подобрал несколько надежных офицеров и поручил им наблюдать за тем, чтобы в нашу среду не проникали большевистские агенты». Ложь № 1.
Он утверждал, что «на этих офицерах лежала задача укреплять авторитет начальников». Наделе изнутри подрывали авторитет генералов Миллера, Эрдели и других, но возвеличивали его, главу «Вн. линии». Ложь № 2.
Он утверждал, что чинам «линии», переселившимся во Францию, было предложено «сохранять связь с Софией и одновременно обслуживать ген. Кутепова, привлеченного Вел. кн. Николаем Николаевичем для специальной деятельности». Обслуживать Кутепова? Нет, поддерживая с ним связь, курьеры доносили в Софию о его деятельности. Ложь № 3.
Он утверждал, что после похищения Кутепова к нему прибыл капитан Закржевский, доложивший, что «им получен из Софии приказ возглавить группу офицеров, ранее обслуживавших генерала Кутепова… Ему было приказано осведомлять меня, как начальника 1-го Отдела, и ген. Глобачева, ведшего в то время самостоятельное расследование по делу о похищении ген. Кутепова». На самом деле такой группы при Кутепове не было. Направляя Закржевского в распоряжение Шатилова, Фосс 28 февраля 1930 года писал: «Ваша задача будет вам объяснена». Объяснена Шатиловым и никем другим. Ложь № 4.
Он утверждал: «Я членом организации не состоял, но по внутренней переписке организации, руководство которой в значительной части было возложено на меня (я принимал доклады, давал задания и указания), мое имя также обозначалось псевдонимом». А псевдонимов у Шатилова было больше, чем у кого бы то ни было из «линейцев»: Павлов, 115, Хрущов, Второв, Востротин, Воевода, Наш генерал. Он не пояснил, кто возложил на него руководство «Вн. линией», умолчал и о том, что «Линия» почитала себя стоящей над РОВСом и НСНП. Будучи ее главой, стремился преуменьшить свою истинную роль. Ложь № 5.
Он утверждал: «Цели „Внутренней линии“… имели исключительно местное — зарубежное значение, и такими оставались всё время. Свою работу ген. Кутепов вел по другим каналам». Но известно, что софийский центр занимался отправками офицеров в СССР через Румынию, и именно этой деятельностью Фосса Кутепов был недоволен. Ложь № 6.
Он категорически утверждал, что «в мое время ген. Скоблин никакого абсолютно участия в деятельности „Внутренней линии“ не принимал». Именно Скоблин пронизал агентурой «линейцев» объединение Корниловского полка. Ложь № 7.
Он также категорически опровергал «заявление г. Прянишникова о том, будто генерал Миллер не знал о существовании „Внутренней линии“». Явная подтасовка — это мое заявление относилось к концу 1933 года в связи с поездкой к генералу Миллеру. И лишь в феврале 1936 года Миллер получил от нас копии писем Закржевского. Ложь № 8.
Он утверждал, что после ухода с поста начальника 1-го Отдела, «автоматически прекратилась и моя связь с „В. Л.“» Связь с Закржевским не прерывалась и после ухода. Шатилов получал донесения Закржевского и продолжал руководить его работой. Ложь № 9.
Он отрицал наличие устава «Вн. линии»: «Поскольку существовал какой-то устав „Внутренней линии“, я его не соблюдал и „обещания“ не приносил… Однако, и устава никакого не было». И это вопреки очевидности — знаменитая «Идеология» с инструкциями были изданы с его ведома. Ложь № 10.
Он сказал: «Месяца два спустя после моего ухода… я узнал от ген. Миллера, что он приказал деятельность „В. Л.“ прекратить». Миллер и Эрдели отказались от «услуг» Закржевского, но они тогда не знали, что имели дело с тайной, укрывавшейся от них «Организацией». Ложь № 11.
Он заявил: «Спустя, примерно, год я узнал от некоторых начальников 1-го корпуса, с которыми встречался, что „В. Л.“ возобновила работу и что во главе ее поставлен ген. Скоблин». Своей работы «Линия» не прекращала. А о «возобновлении» он мог узнать только от Скоблина, который, при поддержке генерала Абрамова и участии приезжавшего в Париж Фосса, с согласия Миллера возглавил «Вн. линию». Скоблин был своим человеком в «линии», ни в коем случае чужака на свои верхи тайная «Организация» не допустила бы. Неспроста «Линия» грудью отстаивала Скоблина от обвинений полковника Федосенко в связях с большевиками. Ложь № 12.
Свое повествование Шатилов закончил заявлением, что в 1936 году «ген. Миллер лично руководил ею. Но „В. Л.“ восстановилась не полностью» Наоборот, расширялась, прячась от Миллера. Ложь № 13.
На следующий день, 14 октября, «Последние Новости» опубликовали его письмо в редакцию:
«А по вопросу об управлении „Внутренней линией“ ген. Миллером, после ухода моего с должности начальника 1-го Отдела РОВСа, его сотрудники считают, что в мое изложение вкралась неточность, что я подтверждаю: ген. Миллер, как и я, никогда во главе „Линии“ не стоял и ею не управлял. Он имел к ней отношение только как „начальник 1-го Отдела“. Еще раз отрицал свое возглавление. Ложь № 14.
И заключил так: „Внутренняя линия“, по моему убеждению, давно умерла. Но я не хочу отмежеваться от тех, кто бескорыстно и с полным сознанием долга принимал участие в этой работе». Ложь № 15, самая важная. Извещая о смерти «Организации», Шатилов не только оправдывал ее темную деятельность, но этим оправданием словно призывал ее чинов к продолжению работы в подполье.
Конечно, уходить в небытие «Вн. линия» отнюдь не собиралась. Она продолжала жить и отчаянно сопротивлялась, борясь за сохранение завоеванных в РОВСе позиций. Лживые заявления Шатилова и были предназначены для ее спасения и уклонения от настоящего, тщательного расследования всех ее возглавителей, всех ее чинов и всех ее дел.
Письмом в редакцию, напечатанном «Последними Новостями» 23 октября, Закржевский поддержал своего главу:
«…Мы оберегали РОВС и помогали его возглавлению… И обратите внимание: за указанный период, с осени 1930 по осень 1935 г., у нас не было ни крупных потрясений, ни похищений. Значит, мы свою роль выполняли честно и в достаточной мере бдительно… ген. Миллер не только знал о работе „Внутренней линии“, но знал всех ее чинов, доверял ей и неоднократно пользовался ее услугами…»
В своей лжи Закржевский не уступал главе «Линии». Известно, как относился генерал Эрдели к «услугам» Закржевского. И доверием Миллера «Линия» не пользовалась. А возглавлению Скоблин помогал «бунтом маршалов». Из заявлений, опубликованных «Возрождением» 15 октября, было ясно, что такие старшие начальники, как адмирал Кедров, генералы Витковский и Пешня, не только не пользовались «услугами» радетелей РОВСа, но ничего вообще о ней и не знали.
2. Генерал Миллер был похищен ее крупным агентом Скоблиным;
3. На пост руководителя «Вн. линии» Скоблин был назначен по настоянию софийского центра;
4. Скоблин был допущен к руководству секретной работой РОВСа в СССР;
5. Провокационное окружение Коморовского и его истинная роль в белградских событиях своевременно раскрыты не были;
6. «Линейцы» провоцировали конфликты между РОВСом и НТСНП.
