– Не трите так, он только больше станет.
– Кто он?- недоуменно воззрился на нее парень, но руку ото лба отнял.
– Шишка, – не в строку ответила Вика и, демонстрируя отсутствие приличных манер (в свое время бабушка за такое ее бы заставила в углу стоять), показала пальцем на лоб непрошенного собеседника.
Несколько секунд парень удивленно разглядывал представленный для обозрения указательный палец и его хозяйку, затем аккуратно ощупал шишку и догадался:
– А! В самом деле, рог.- И неожиданно засмеялся:- Ха-ха-ха. А не надо бодаться… Ха-ха-ха.
Тут и Вика тоже прыснула. Через пару секунд оба громко и взахлеб хохотали. До слез, а Вика – чуть ли не до икоты. Хохотала истерически, прижимая ладошку ко рту и вытирая выступавшие на ресницах соленые капли, и не могла остановиться. Наверное, сказывался сброс эмоционального напряжения, ведь юмор казуса был до ужаса банален и едва ли заслуживал столь экзальтированной реакции.
Отсмеявшись, молодой человек мазнул кулаком по скулам, кивнул на пакеты и предложил:
– Виктория, давайте я Вам помогу.
Веселость исчезла в мгновение ока. Остатки смеха погибли где-то в районе гортани, прихватив за собой и икоту с истерикой.
– А откуда Вы знаете, как меня зовут? – На смену веселости пришли настороженность и страх. Что-то она расхохоталась не ко времени. Не к добру. Плакать бы не пришлось. И отнюдь не от смеха. Вика бегло просканировала ауру незнакомца – вроде бы никаких признаков агрессии, и на Посвященного он не похож, но сама ситуация ей не нравилась.
– Пожалуйста, умоляю, не смотрите на меня так…- Парень улыбнулся и скрестил пальцы рук на уровне груди.
– Как?- автоматически вырвалось у Вики.
– Как Ленин на мировую буржуазию. Или, если хотите, как садовод на заросли сорняков.
Девушка тоже невольно улыбнулась.
– А как прикажете на Вас смотреть?
– На многое не претендую, для начала удовлетворюсь чем-то вроде "как Ленин на меньшевиков".
"Еще один шут гороховый",- поставила диагноз Вика и саркастическим тоном пообещала:
– Ага. Непременно. Вы мне зубы не заговаривайте, а потрудитесь ответить, откуда мое имя знаете.
– Ответ очень долгим получится. В двух словах не расскажешь.
– Ничего страшного.
– Напротив, я вижу, Вы меня боитесь…
– Еще чего! – возмущенно фыркнула Вика, перебивая наглеца.
– Хорошо.- "Наглец" расцепил пальцы и примирительно поднял руки.- И все же, согласитесь, здесь не очень удобное место для объяснений.- Парень показал взглядом на крыльцо перед входом в парадное. – Давайте хоть присядем, что ли.
– Куда?
Молодой человек покрутил головой, полюбовался дворовыми скамейками, занятыми извечными и вездесущими старушками (куда от них денешься?!), которые с интересом поглядывали на застрявшую около подъезда парочку, и вынужденно констатировал:
– Да, сесть некуда. И торчать тут, как три тополя на Плющихе, тоже…- Он в очередной раз потер созревшую до багряно-синей сочности шишку.- Остаются два варианта. Первый: я жду здесь, пока Вы покупки доставляете домой. Потом мы куда-нибудь идем, в кафе, иное тихое местечко или просто гуляем по улицам и скверам, и я Вам кое-что рассказываю. А рассказать мне, поверьте, нужно многое. Но тогда Вам придется переть эту тяжесть,- кивок на покоящиеся у ног пакеты, – самостоятельно. Без лифта.
– Откуда…- дернулась было Вика, но не закончила вопрос. Если незнакомец ее имя знает, то в его осведомленности о сломанном лифте нет ничего удивительного.
Парень понимающе улыбнулся.
– И второй вариант. Я беру Ваши мешки и помогаю доставить их до квартиры. Там мы пьем чай и все обсуждаем. – Парень подхватил пакеты и охнул: – Ничего себе. Как Вы их донесли?… Между прочим, занятые грузом руки, по уверениям психологов, должны свидетельствовать о мирных намерениях. Соответственно, меня можно не бояться. Так что выбирайте. Если чай дома имеется, я бы, естественно, предпочел второй вариант.
– Ну Вы и наглец, – только и нашлась, что сказать оторопевшая от "ненавязчивого" предложения Вика.
– Понимаю, что набиваться в гости к девушке, тем паче молодой и симпатичной, без цветов и конфет – это полнейший моветон, но я подготовиться к встрече не успел. Обстоятельства вынудили торопиться. Обещаю при первой же возможности исправиться. И, пожалуйста, думайте быстрее, а то у меня скоро руки отсохнут.
– У меня же не отсохли. А пакеты можете обратно на землю поставить.
– Вы девушка молодая и сильная, а стар, слаб и немощен. Но пакеты пока подержу, а то весь психологический эффект пропадет. – Парень демонстративно облизнулся. – Я еще надеюсь на чай с ватрушками.
"Он что, клон Оспешинского? Хотя внешне – ни капли общего, а стиль поведения – одинаковый. Даже запросы относительно чая с плюшками точно такие же", – подумала Вика и полюбопытствовала:
– Где это Вы про подобные психологические эффекты узнали?
– Все расскажу, ничего не утаю. Пароли, явки и список прочитанной литературы сдам в первую очередь. Пойдемте, а?
Парень скорчил умильно-просящую физиономию, но Вика все равно колебалась. Запускать в свою квартиру незнакомца, тем более такого, казалось ей поступком необдуманным, на грани безрассудства.
Молодой человек, словно прочитав ее мысли, переступил с ноги на ногу и произнес:
– Меня, кстати, Никитой кличут. Процедура представления тоже, говорят, помогает установить атмосферу взаимного доверия и уважения.
То ли нехитрые психологические уловки сработали, то его ненавязчивый юмор, то ли некая "болтологическая" схожесть парня с Оспешинским, но Вика, еще раз внимательно просканировав ауру и не обнаружив признаков агрессии, решительно тряхнула прической и, внутренне кляня себя за беспечность, согласилась:
– Хорошо, пойдемте. Чая не обещаю, но поговорить можно.
Чаем свежеиспеченного знакомца все-таки пришлось напоить. Со свежекупленными конфетами. Когда они зашили в квартиру, Вика быстренько распихала содержимое пакетов по холодильникам и шкафам, усадила самозваного гостя за стол и, вняв его настоятельным просьбам, открыла коробку "Вдохновения". Гость тут же придвинул ее к себе и начал со скоростью автомата уничтожать конфеты, не озаботившись наличием чая.
Вика включила чайник, подсела к столу, сложила руки на груди и весомо произнесла:
– Я слушаю…
– Очень хорошо.- Новый знакомый забросил в рот очередной порцию шоколада и начал рассказывать…
В процессе повествования конфеты были уничтожены подчистую. Так же, как и извлеченные из холодильника пирожные. Впрочем, жалеть о них не приходилось. За то, чтобы услышать рассказ Никиты стоило пожертвовать парой кружек кипятка, щепоткой заварки, коробкой конфет и тремя трюфелями. Да что там, за этот рассказ она и вагон разнообразных сладостей отдала бы, не моргнув глазом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
